В советские времена полюбить классическую музыку было сложно. Для этого её было слишком много. Она лилась в уши из всех радиоточек и телевизоров, её считали народным достоянием (если речь шла о российских или советских композиторах) или просто — единственным музыкальным жанром, подходящим культурному человеку (после советской партийной песни, конечно). Классику втюхивали в школах, заставляли слушать на уроках «Хованщину» и прочие многочастные произведения, пытаясь научить нас, ребят, «слышать» музыку.

Нам, ребятам, классика не нравилась. Нам хотелось слушать Judas Priest, Modern Talking, а Бетховен нам был нужен только в виде заглавной песни с альбома Metal Heart западногерманского ансамбля Accept. С тех самых пор классическая музыка несколько раз, лениво и с неохотой, пыталась вторгнуться в моё сознание. Стоит ли говорить, что ей это не удалось? Мне нравится рок-н-ролл. Это демократично, доступно, просто, танцевально и круто. Классика, а также этно, авангард и экспериментальный нойз мне не нравится.

И всё же на днях мне пришлось обрести новый опыт, а именно: я впервые в жизни сходил в оперу. Дело было в Будапеште, где всё этой оперой пропитано. Там такой поход является чем-то вроде обязательного пункта программы осмотра достопримечательностей. Ну и к тому же отвертеться никак нельзя было, так как поход этот был частью семейного отдыха.

А давали «Аиду». Причём, представьте себе, по совпадению, это был премьерный показ! То есть человек, в жизни не бывавший ни на какой опере, вдруг раз, и вписывается сразу на премьеру! А ведь «Аида» — это любимый вопрос составителей кроссвордов в старых советских газетах. Прямо как сейчас слышу: «Опера Дж.Верди, четыре буквы, первая и последняя «а!». Так что само это название у меня было на слуху. И то, что это опера именно «Дж.Верди», а не кого-то другого, я знал с раннего детства. И вот как случилось — через почти тридцать лет мне довелось её увидеть.

Я, вообще-то, раньше в театрах бывал. Но, всё больше как-то в драматических. И оперу до этого тоже слушал, «Иисус Христос — суперзвезда». Правда, это рок-опера, а не настоящая. Но, тем не менее. А тут целая венгерская национальная опера, семейный вечер, сам Дж.Верди! Надо же соответствовать! А из одежды ничего подходящего нет. Поэтому пришлось идти в том, в чём обычно по улицам хожу. Но публика местная тоже оказалась не во фраках, так что конфуза не вышло.

«Аида» — жутко длинная и кровавая опера. Если кто-то вдруг из вас не знает, о чём она, я в двух словах расскажу. Дело происходит в Древнем мире, где (впрочем, как и сейчас) одно государство идёт войной на другое, своего соседа. Параллельно кровавой сече идёт лирическая линия любви важного государственного деятеля и служанки (которая тоже, впрочем, как выясняется, королевских кровей). Возникает любовный треугольник, одновременно одни храбрые воины берут в плен других, по сцене гоняют колесницы, бегают автоматчики (опере дано отчасти современное прочтение). Басы дико гулко басят, колоратурные сопрано звонко режут воздух слоями, солдаты гремят латами, а металлические вставки древнеегипетских фараонских костюмов отбрасывают дикие солнечные зайчики в зал (спасибо художнику по костюмам). И всё вместе это так величественно и торжественно, что страшно становится.

По окончании второго акта я решил, что хватит, пора домой. Благо, объявили антракт, в котором вся венгерская оперная публика, прямо как в нашем советском детстве, выстроилась в туалет и в буфет. Вообще «Аида» длится четыре часа, и нужно быть настоящим поклонником Дж.Верди и вокального искусства солистов будапештской оперы, чтобы все четыре часа спокойно просидеть в кресле, не подумывая о побеге. Когда мы в «Тараканах!» сочиняем песню длиннее четырех минут, мы считаем её необоснованно затянутой. А тут целых четыре часа! И народ сидит спокойно, внимает с наслаждением! Культура, одним словом.

Вот так я получил новый жизненный опыт. Расширился, так сказать. Познал доселе непознанное. Есть чему поучиться, тем более что массивные формы потихоньку проникают и в наш, скоростной и лаконичный жанр. Так что быть может следующий альбом «Тараканов!» также будет подобием величественного полотна, кто знает.