Бывший фронтмен группы «Тараканы!» Дмитрий Спирин — один из самых известных панк-рок-музыкантов России.

Открытый критик Путина и полномасштабного вторжения в Украину, он покинул Россию в 2021 году, а в 2024-м был объявлен «иностранным агентом». (28 июня 2024 года Дмитрий Спирин был включён в реестр иностранных агентов под номером 823, — прим. tarafany.ru)

Спирин вместе с арт-группой «Прометей» работал над Hard Times Cafe — филиалом проходящей в Амстердаме выставки Artists Against the Kremlin III: Memory Remains.

Инсталляция, вдохновлённая сетью ресторанов Hard Rock Cafe, рассказывает об антивоенных протестах и жизни российских музыкантов в эмиграции. Среди участников проекта — Шым из «Касты», Игорь Титов, Pussy Riot, Монеточка, «Аигел» и сам Спирин.

Спирин рассказал The Moscow Times о роспуске группы «Тараканы!», жизни в Аргентине и попытках наладить связи между российскими противниками войны и панк-сценой страны, ставшей его новым домом.

— Многие наши читатели знают вас как фронтмена группы «Тараканы!». Насколько трудно вам было принять решение распустить группу и уехать из России?
— У меня не было другого выбора. Наша группа была практически запрещена на территории РФ и РБ уже к началу войны, поэтому предполагать, что это как-то изменилось бы после ее начала, было бы глупо. А даже если бы этого запрета не существовало, было невозможно представить нас счастливо гастролирующими по стране, которая начала военную агрессию против Украины.

Играть панк-рок и при этом молчать со сцены об этом кошмаре для меня было бы невозможно. Поэтому это в любом случае продлилось бы недолго и завершилось бы для меня тюрьмой. Кроме того, к моменту начала войны я уже некоторое время жил не в России. 24 февраля 2022 года застало меня в моём доме в Европе.

— Расскажите вкратце о своём опыте жизни в Аргентине и о том, каково вам заниматься музыкой в эмиграции.
— Мы переехали из Европы в Аргентину прежде всего для того, чтобы быстро получить другое гражданство. Решение это было принято через несколько недель после начала войны, когда стало ясно: российское гражданство не только токсично, но ещё и стыдно. Однако, после переезда нам так понравилась сама страна и жизнь в ней, что мы решили в ней остаться, и пока живём и радуемся.

Первые полтора года после начала войны (и примерно первый год жизни в Аргентине) я не занимался музыкой: я искренне верил в то, что после распада группы мне не нужно этим заниматься. Я был сильно фрустрирован тем фактом, что хотя в России была сильная музыкальная антипутинская/оппозиционная сцена, нам не удалось не только сделать так, чтобы наши песни не допустили начало войны. Нам не удалось также захватить нашими идеями большую часть граждан России, сделать так, чтобы они не поддерживали Путина.

Находясь в этом разочаровании и депрессии от самого факта начала войны, я не верил, что ещё могу что-то сделать как музыкант. Однако осенью 2023-года у меня начали как бы сами по себе сочиняться новые песни, которые я записал для своего дебютного сольного альбома «Горячая война». С тех пор вышел ещё один сольный альбом «Чужие» (в нём я записал кавер-версии антивоенных песен российских артистов, сочинённых ими уже после начала войны), несколько синглов, десяток клипов. Всю эту музыку я делал при помощи и при участии моих друзей-музыкантов со всего мира, поэтому мое физическое пребывание именно в Аргентине не сыграло тут большой роли. Но несмотря на это, музыкальная сцена этой страны не перестает меня удивлять и вдохновлять. Я очень рад, что оказался именно здесь, где рок и панк живут в сердцах такого большого количества музыкальных фэнов. У меня есть кое-какие связи с местной сценой, я часто хожу на концерты локальных групп, мне всё это очень нравится. Сейчас я и сам готовлюсь анонсировать мой второй сольный концерт в Буэнос-Айресе в феврале 2027-го.

— Вы рассказывали, что находили альбомы аргентинских рок-групп на форуме, посвященном Ramones. Повлияло ли это на ваше решение переехать в Аргентину? И удалось ли вам продвинуться в переводе некоторых из этих песен на русский язык?
— Нет, этот факт никак не повлиял на мой выбор страны для переезда. Как вы понимаете, в марте 2022-го были более важные факторы. Но я был невероятно счастлив, когда уже переехав, обнаружил, что все те группы, линками на музыку которых люди делились 20 лет назад на форуме Ramones.ru, до сих пор существуют.

И да, я вынашиваю идею своего третьего сольного альбома, где я бы пел свои песни по-испански и наоборот, сделал бы кавер-версии песен аргентинских панк-групп на русском. Такой альбом мог бы одновременно быть способом донести мои песни до аргентинцев/испаноязычной публики по всем мире и показать невероятно крутую панк-сцену Аргентины моим русскоязычным фэнам

— Как вы стали участником проектов Hard Times Cafe и Artists Against the Kremlin?
— С самого первого дня войны я открыт для подобных предложений и инициатив. Я испытываю определённую вину и стыд за то, что страна, в которой я жил, и чьим гражданином до сих являюсь, делает с Украиной и украинцами. Я считаю жизненно необходимым поддерживать Украину всеми силами, делать всё, чтобы Украина вышла из этой войны с наименьшими потерями, чтобы её завершение было справедливым для Украины, а для этого нам всем необходимо помогать ей. Поэтому, как только я получаю подобные предложения, я тут же соглашаюсь. Так случилось и с Hard Times Cafe and Artists Against the Kremlin. У меня есть немало любопытных памятных предметов, которым я с большим удовольствием хотел бы позволить принести пользу тем, кто в ней нуждается, а не просто лежать в моем шкафу.

— Какие из собранных вами предметов имеют наибольшее значение лично для вас?
— У меня было много таких объектов, но почти всё я продал в первые месяцы войны, когда ещё жил в Будапеште и нужно было ежедневно помогать украинским беженцам с жильём, едой, одеждой. Это были экземпляры моих альбомов на виниле из личной коллекции, специальные тиражи маек (одну из которых я и предоставляю для выставки), моя гитара. Сейчас, после переезда в Аргентину, осталось не так уж много по настоящему памятных вещей.

— Хотели бы вы снова поучаствовать в подобном кураторском проекте в будущем?
— Да, конечно. Только хотелось бы, чтобы эта война (и все прочие войны тоже, конечно же) как можно скорее закончилась.

— Участвуете ли вы в каких-либо других антивоенных проектах?
— Да, я практически всегда откликаюсь на запросы об участии в благотворительных акциях (сборах донатов, аукционах, концертах, выставках) призванных собирать финансирование для мирных жителей Украины, пострадавших от военной агрессии РФ. Кроме того, вся моя музыкантская деятельность является антивоенным проектом, оба сольных альбома составлены исключительно из антивоенных песен, то же самое — мои клипы, интервью, посты.