Дмитрий Спирин: «Подтачивать этот ебаный режим»

Раздел: Интервью

Панк-группа «Тараканы!» гремела в России все девяностые и нулевые. Хотя чуваки и играли четыре аккорда, их тексты про свободу, равенство и солидарность вдохновляли фанатов. Но такие запилы не нравились путинскому режиму, мусорам и прочим скрепоносцам. Запрещать концерты, стучать и хуесосить в соцсетях их начали еще до войны в Украине. Спустя месяц после ее начала группа распалась, а ее фронтмен Дмитрий «Сид» Спирин вынужден был уехать подальше. Но панк-рокер не замолчал, а «сосредоточился на информационном активизме» и превратил свои соцсети в антивоенный рупор. «Мы для того и съебались, чтобы не помалкивать, потому что в России нас за это «не помалкивание» на бутылку сажали», — говорит он в интервью.

Мы поговорили с Димой о том, как не ахуеть от депрессии в эмиграции и найти в себе силы «кинуть еще один маленький уголек в топку приближения конца путинизма». А еще о том, почему многие панк-рокеры в России поддержали войну, записи нового альбома, гопоте, мусорах и «глубинариях».

«Я никогда Россию не любил»

— Дима, расскажи, где ты сейчас, и как там, и почему ты там?
— Я нахожусь в городе Буэнос-Айрес, в столице Аргентины. Здесь я нахожусь уже год и один месяц. Я здесь в первую очередь потому что в России я находиться не могу по целому ряду причин, которые, я считаю, уже не нужно перечислять. Люди более или менее следящие за ситуацией в России, понимают почему такие ребята, как я в ней больше находиться не могут. После того, как началась война, мы [с женой] сделали небольшой ресерч и выяснили, что Аргентина — одна из стран мира, уехав куда можно получить гражданство без адских геморроев и не через полжизни. Поэтому мы здесь.

— Ты правильно сказал, что нет смысла объяснять, почему все сваливают. Потому что в России происходит пиздец, но мог бы ты рассказать про свой переезд. Как ты его воспринимал? Ты прожил в Москве всю жизнь и я вот лично со слезами уезжал из своего города. Как ты решился на это и что было последней каплей?
— В целом я никогда Россию не любил и не был патриотом этой страны, поэтому с особым трепетом к жизни в ней не относился. Я вынашивал идеи, что я когда-нибудь покину эту страну и буду жить где-то за рубежом с подросткового возраста. Меня много чего не устраивало и в коммунистической России, и в перестроечной России, и в России раннеельцинской, и в России раннепутинской. Мне эта страна кажется неподходящей для меня. Длительное время идея о том, что я ее покину и буду жить где-то в другой стране, была просто фантазией. Не было внятного понимания, как я это осуществлю, каким образом это произойдет и что это будет за «другая» страна. Длительное время я жил исключительно эфемерной мечтой о том, что когда-нибудь я прекращу находиться в этом месте. Поэтому когда в итоге я подобрался к реализации своей мечты, я внутренне был полностью готов. Это не было, как у многих россиян, резкой необходимостью, переступанием через себя, разрывом со средой, друзьями, культурой. У меня это еще и случилось постепенно.

Сначала в 2014 году, приобретя недвижимость в Будапеште, мы переехали туда с моей супругой и начали жить на две страны. В Венгрии мы отдыхали, жили и проводили время, а в Россию возвращались на какие-то периоды. Иногда мы там жили месяцами, я турил с группой, занимался музыкой, репетировал, записывал. За эти восемь лет, по конец февраля 2022, я вполне адаптировался и привык к жизни за рубежом. Поэтому, когда наступило 24 февраля 2022 года, передо мной не стояло дилеммы уехать, все бросить, оторваться от своей привычной жизни или остаться. Я и так оставался дома, просто дом мой на тот момент уже был в Будапеште.

О чем я на самом деле грущу и ностальгирую — это о небольшом круге моих друзей, людей, которых я люблю и о которых я вспоминаю, которые близки мне и являются моими единомышленниками. А еще — о небольшом кусочке в Москве, который является моим районом, моим ареалом обитания, местами, которые я любил. Иногда я мысленно совершаю прогулки по Смоленке, по Арбату, по Кутузовскому, по любимым дворам… сижу там на лавочках и так далее. Это все, что меня связывает с Россией, потому что Россия за пределами МКАД никогда не была мне близка. Я ее чурался, я ее боялся, я не принимал ни ее ценности, ни ее настроения, ни ее звезд, ни ее идеи, ни ее запахи, ни ее, блядь… ничего, короче. Я считал, что это чуждо мне, а я чужд этой среде.

— Почему ты чурался? Почему это была «не твоя страна»? Какой она у тебя предстает? Можешь ее описать?
— Гопота! На улицах, в силовых ведомствах, во власти. Грубая, слепая, агрессивная, мерзкая сила, которой не по душе любые проявления индивидуализма, инаковости, оригинальности. Это было всегда. Я не могу выделить период в истории страны — может быть только вторая половина девяностых и несколько лет нулевых… до тех пор пока путинизм не оперился — когда можно было сказать, что эта «национальная идея» отошла на второй план, стала не столь явной. А так, в целом, это то, что я ненавижу… это просто… блядь, ну, пиздец… настолько это меня оскорбляет, вынуждает бежать сломя голову куда угодно… только подальше от этого.

— Ты в каком-то интервью про народ говорил, что это «глубинарии». Ты говорил про этих людей, которых сейчас описал, про гопоту?
— Это не мой термин. Понятное дело, что он частично оскорбительный. Но это глубинный народ. Те самые, которые голосуют за Путина, хотят сильной руки, ненавидят геев, поддерживают «специальную военную операцию».

— У тебя была и есть трибуна, чтобы с этими «глубинариями» общаться. Пытался ли ты, может не очень корректно скажу, но перевоспитать их?
— Я предполагаю, что все 30 лет существования нашего коллектива — и не только нашего, а многих других групп, которые так или иначе стояли на позициях западнических в культурном смысле — это были годы попыток переделать «глубинария». Своим существованием, песнями, звуком, текстами, эстетикой, идеями, которые мы через наши песни и интервью демонстрировали… И тот факт насколько жалкими оказались результаты попыток перевоспитать «глубинария», сделать его другим, навязать чуждые ему ценности… этот факт свидетельствует о том, что это невозможно. Мы противопоставляем себя силе, которая многократно мощнее. Это как пытаться пробить лбом бетонную стену. Если взять в качестве иллюстрации сборы «Тараканов!», «Наива», группы Distemper, за пределами МКАД, где живет настолько дохера людей, если взять сборы в Рязани, Калуге, в Саратове, в Кемерово, то это просто стыдно. Это погрешность статистическая. Настолько это крошечная аудитория… Конечно, никто с градусником не стоял и неизвестно, сколько на самом деле людей могли услышать это, заразиться этими идеями. Может сейчас они где-нибудь в Грузии сидят и поливают, что называется, родину дерьмом. Ах-ахахах. Если это так, то я очень счастлив. Но, повторюсь, статистически это очень мало.

Отвечая на твой вопрос. Да, я пытался… я проиграл… мы все проиграли на данный момент. Но я лично не очень из-за этого переживаю, потому что по-настоящему переживают по поводу таких людей те, кто сейчас в России в тюрьмах сидит: Яшин, Навальный (интервью состоялось до убийства политика — NF), Кара-Мурза. Это настоящие патриоты у которых по-настоящему болело и болит сердце за Российскую Федерацию, за русский народ. И их попытки переделать его — это были попытки сделать жизнь в этой стране лучше. Просто россиянин эти попытки не оценил. А как по мне, так мне насрать на россиянина. Ну, не захотел он — я не буду ему жизнь портить и дальше, заставлять его и стыдить. Не буду говорить: «Блядь, ну чего же ты „Король и Шут“ вместо NOFX слушаешь!». А Навального, Кара-Мурзу, Яшина — их жалко, конечно. Но в то же время я хочу их спросить: «Зачем, ради кого все эти жертвы, ваши сроки?! Люди этого не хотят, не принимают… А хотят они нового Сталина». Вот чего они хотят на самом деле. Хотят «порядок». Хотят, чтобы в «их детей в жопу не ебали». Это надо уважать.

— Маленькая ремарка про Саратов и перевоспитание. Я родился и жил в самом жестком районе Саратова, с гопотой и перестрелками. И я слушал «Тараканы!». И у тебя — в случае со мной и кучей людей из Рязани или еще откуда-то — получилось. Может не в том процентном соотношении в котором тебе хотелось, но тем не менее. Это я к тому, чтобы ты не расстраивался, что ничего не получилось.
— Я не расстраиваюсь. Я просто хочу сказать, что если мы возьмем 300 зрителей того саратовского концерта, то скорее всего 200 из них сейчас меня проклинают и считают, что я их предал. Считают, что они пошли когда-то тогда за мной, послушали какие-то песни, чему-то такому поверили, а потом я им сказал: «Путин — говно и топить надо за Украину». И в этот момент им показалось, что я растоптал что-то важное в их жизнях, потому что я оказался национальным предателем, а они «предавать родину» не готовы.

Это я к тому, что даже в тех случаях, когда в условном Саратове нам удавалось привлекать в качестве наших поклонников большое количество людей, это совершенно не означает, что все 100% из них становились единомышленниками. Война оказалась водоразделом, лакмусовой бумажкой, жестким тестом, который жизнь нам подкинула всем. Она предложила нам всем его пройти. Она предложила нам с войной соотнести то, что внутри каждого из нас оказалось. У кого-то внутри оказалась любовь к Путину, отчизне, сильной руке. И эта любовь оказалась сильнее, чем те рок-песни, которые он последние 20 лет слушал. Ну, и хуй с ним.

— Почему у тебя не получилось, как ты думаешь?
— Изначально идея такой музыки и такой группы была обречена на провал. Мы играли такую музыку, декларировали такие идеи, которые никогда не будут в России приняты большинством. Но у меня была, во-первых, надежда на чудо. А, во-вторых, на то, что ну, вот начались же в целом по стране — сначала с горбачевской перестройки, а потом с возникновением страны под названием «демократическая Россия» — глобальные перемены, все больше и больше свобод появилось, демократизация. И я поэтому думал, что, возможно, эти два процесса: наш маленький — существование нашей группы и глобальный — движение целой страны в сторону цивилизованного мира, они в какой-то момент сольются и станут тем фактором, который приведет в точку соприкосновения нашу музыку и массы. Но этот расчет себя не оправдал.

«Нахуй я это делал?»

— А ты помнишь тот момент, когда осознал, что твоя аудитория не понимает тебя и думает в противоположную сторону? Что ты тогда подумал?
— Что я подумал? «Адский ебаный пиздец! Нахуй я это делал? Оказывается, все эти толпы долбились в уши или что?» А еще я подумал, что какое счастье, что я не там, не с ними. Пошли они на хуй. Так я подумал.

— Но не у всех панк-команд такой разрыв с аудиторией произошел. Многие панки поддержали войну, а их поддержали фанаты. Что ты думаешь по поводу них?
— Во-первых, я думаю, что все они пиздаболы, а не панк-рок. Как я уже сказал, для меня лично эта война — важнейшее событие моей жизни. Я жил 47 лет в ощущении того, что войны позади, что вокруг мир, что добро победило зло. И уж если это не совсем так, то уж точно не та страна, гражданином которой я являюсь, изменит этот порядок вещей и станет агрессором. Причем не в адрес инопланетян или ИГИЛ, а в адрес страны, народ которой она все это время лживо именовала братским.

Война является самой главной проверкой всех людей на все. И когда я вижу панков, которые топили против фашизма, тоталитаризма, за свободу, за меньшинства, а сейчас как минимум, не реагируют, будто они не живут в обществе которое начало агрессивную войну против независимого свободного соседнего государства, а как максимум — его поддерживают, то для меня это причина просто поставить на них жирнейший крест. Я слышать о них ничего не хочу, видеть не хочу, блядь, все эти названия ебучие: «План Ломоносова», «Йорш», Distemper, «Смех»…. просто смех вызывают. Прошу прощения за тавтологию. Все эти анонсы фестивалей, какие-то их релизы, их участие в каких-то фашистских сабантуях под предводительством Кости Кинчева… Все это вызывает просто, блядь, саркастические ухмылки на самом деле у меня и у ребят из панк-сцены, которые проявляют антивоенную позицию. Поэтому, что я могу сказать? Они просто не прошли главную проверку в их жизни, они обосрались.

— Почему это произошло? Какие они оправдания находят для себя? Чуваки топили за разумное, доброе, вечное, а потом хуяк — и топят уже за «наших мальчиков»…
— Ничего иного, кроме тех механизмов, при помощи которых сживаются с войной простые россияне, там нет. Обычные психологические механизмы, которые заставляют человека, находящегося внутри государственной структуры, которая ведет агрессивную войну, смириться с этой ситуацией. Просто принять ее и начать с ней жить. Например, как сказал бас-гитарист группы «Князь», они в группе не интересуются политикой. То, что происходит в Украине, они считают неким событием, против которого они не могут противопоставить что-то. У них есть свои жизни, свои семьи, дети, песни и поклонники, и этот пул интересов они считают наивысшим в своей жизни. То есть все остальное — любая политика, любая кровь, любые страдания, общественные потрясения — это где-то далеко, напрямую их не касается и поэтому их не беспокоит. Поэтому они и принимают решение выступить на дне государственного флага Российской Федерации в разгар войны.

Приходил ко мне в инстаграмм барабанщик группы «Йорш». И выдает там полный набор ватнического россиянства: «А почему нам должно быть стыдно за эту страну?», «А Зеленский разве не берет оружие у НАТО?», «А Украина не готовилась к нападению на Россию последние полгода перед тем, как мы нанесли превентивный удар?», «А вы там разве не получаете деньги от госдепа? А на что вы тогда живете?»… Вот такая риторика у барабанщика панк-группы.

— И это у всех так?
— В целом оно так. Мы все играли в панк-группах, мы все пели такие-то песни, все провозглашали такие-то ценности. Но началась война и перед всеми нами стал выбор: говорить о своем неприятии войны со сцены и сесть, либо утратить возможность выступать живьем, проклясть эту ебаную страну и уехать из нее куда подальше, либо продолжать аккуратно выступать, сильно не высказываясь, но при этом продолжать свои музыкальные карьеры, так как «у нас семьи, дети, а это единственное, что мы умеем делать». И вот они просто пошли по пути наименьшего сопротивления. Это просто обычные россияне, которые приняли решение оставаться в России, потому что это — их дом и здесь у них ипотека, собака, и дочка которая только пошла в хорошую школу.

Просто по-перваку они проявили наивность и непонимание того, во что они на самом деле вляпываются. Им казалось, что это очередная какая-то, блядь, военная авантюра нашей ебнутой родины, ну что-то типа того, что Медведев в 2008 устроил в Грузии, а Путин в 2014 — в Крыму. Никого же на бутылку не сажали за песни, никого не напрягали снимать покаянные видосы за какие-то телеги между песнями, ну и сейчас, наверное, все будет то же самое, думали они. Если бы они были чуточку прозорливее, чуть более умны, они бы поняли, что пройдет несколько месяцев и занимать нейтральную позицию или умеренно протестную позицию, будет уже нельзя.

«Что я, блядь, делаю в Аргентине и почему у меня группа закончилась?»

— Я накину немного. Когда я готовился к интервью, то натыкался на разные предъявы в твой адрес по поводу того, что «Тараканы!» выступали на провластных мероприятиях. Например, в Севастополе, куда приезжал Хирург и Путин. И люди говорят, что Спирин — это артист, который за бабки куда угодно поедет. Что ты можешь на это ответить?
— А что я могу им возразить? Я не буду останавливаться по пунктам и оправдываться за каждый свой концерт. Но я хочу тогда у них спросить: «Ребят, а вы когда-нибудь бросали все и эмигрировали?». «Вы когда-нибудь заканчивали успешный бизнес, распускали популярную группу, продавали все, что есть и сваливали в Латинскую Америку жить?» Если нет, то тогда я не считаю вас в целом достойными собеседниками по теме: «Спирин за бабки — что угодно». Если я, по вашему, являюсь таким человеком, то что я, блядь, делаю в Аргентине и почему у меня группа закончилась? Я бы сейчас в чудесной стране России, блядь, в которой больше нет нам никаких конкурентов в лице «Порнофильмов», НАИВ, «Теней Свободы», «Кис-Кис», или Anacondaz, зарабатывал бы свои бабки. Я бы сейчас хуярил бы вместе с Ромой Зверем, блядь, в Донецке. Вот, что бы я делал, раз мы говорим о некой беспринципности в вопросах бабок.

— Так, а что с выступлением в Севастополе…
— Я сразу прерву. Мы никогда не играли в «русском» Севастополе.

— … да, я про 2012 год говорю. Ты знал, что там Будет Путин или Гундяев, интересовался? Или вам просто сказали: «На следующей неделе выступаем там-то»?
— До 2014 года я редко когда интересовался происхождением денег, организаторами и наличием тех или иных лозунгов, призывов, пропаганды на сцене и в зоне проведения мероприятий, в которых нам предстояло принимать участие. На российской рок-сцене такая щепетильность и осознанность вообще большая редкость.. Поэтому когда мне, предположим, говорил менеджер: «Такого-то числа у нас концерт на байк-шоу в Симферополе», я знал, что его организует Night Wolves, что Хирург уже является подментованным, тусуется с Путиным, и не более… Но Путин тогда еще не начал войну. И мы все в целом тогда еще жили с более расслабленными булками в этой стране. Поэтому то, что я начал беспокоиться обо всем вышесказанном только после 2014 года, после аннексии Крыма и войны в восточных областях Украины, за это я готов слышать упреки только от людей, которые начали беспокоиться об этом значительно раньше. А от людей, которые и сейчас в Москве сидят, я такие упреки слышать просто не готов. Пошли вы на хуй, ребята.

— Ок, ты в отличие от них уехал. Давай перейдем к тому, как твоя жизнь сложилась после отъезда из России. Как ты творчески самореализуешься? Ты продолжаешь вести диалог с подписчиками, твои соцсети превратились в антивоенное медиа… Что еще? Как ты живешь сейчас?
— Первые несколько недель после начала войны, когда я справился с шоком и депрессией, я осознал, что мне больше не хочется сочинять. Я понял, что любые проявления творческие — песни, например, — это какая-то необязательная игра по сравнению с тем кошмаром, который устроил Путин в Украине. По сравнению с мраком, копотью, смертями, которые принесла эта война нам всем. Любые песни, любые потуги, попытки противопоставить свой исполнительский и сочинительский талант этому мраку в моем случае обречены на провал. Я ничего не смогу ей противопоставить и даже браться не буду.

Поэтому я сосредоточился на информационном активизме. Я начал постить и репостить. Сначала у меня было больше постов с выражением моих чувств и эмоций. Сделав свои аккаунты в инстаграме и на фейсбуке антипутинским, антивоенным и проукраинским рупопорами, я одновременно с этим начал поддерживать украинских беженцев в Будапеште: собирать средства, одежду, еду, встречать беженцев, помогать им размещаться. Я начал распродавать свои вещи, пластинки из личной коллекции, музыкальные инструменты, книги, в формате аукционов у себя на страничках в соцсетях. Таким образом я начал аккумулировать средства на поддержку украинских беженцев.

Еще я отправился в акустический тур, собирая деньги на Украину. К началу лета 2022 года, был один или два фонда, куда я, за вычетом накладных расходов, отдавал все средства, которые мне удавалось выручить с этого тура и с этих аукционов. К моменту переезда в Аргентину, в ноябре 2022 года, я полностью прекратил получение обратной связи от так называемых бывших поклонников из России. Я не впадал в адское уныние. У меня было очень много дел, связанных с тем, что мы переехали на другой континент. Всю первую половину 2023 года мы занимались делами в Аргентине, поиском квартиры, попыткой сдать свои документы на резиденцию, чтобы получить ВНЖ здесь, поиском переводчиков, юристов… Мы занимались здесь попытками изучения испанского языка. Где-то к середине лета 2023 года, мне и одному моему приятелю здесь, показалось, что в Аргентине уже достаточно русскоязычной публики. Мы сделали три концерта — два концерта «Ногу Свело!» и один концерт Васи Обломова. Это было для меня еще одной возможностью сделать что-то практическое. Я все время думаю — что я еще могу сделать и как повлиять на ситуацию.

У меня больше нет серьезных источников дохода, нет никакой работы, нет поступлений с электронных платформ или от продажи мерча, поэтому я не могу донатить в той мере, как раньше. Но я часто задаюсь вопросом: «Имею ли я право дальше оставаться пассивным наблюдателем?» Поэтому вовлечение в организацию этих концертов было для меня еще одним способом делать какие-то практические действия. Я понимаю, что это сейчас прозвучит крайне высокопарно, но я делаю это, чтобы кинуть еще один маленький уголек в топку приближения конца путинизма. Во многом концерты «Ногу Свело» и позиция Максима Покровского, сценическая и творческая, открыли мне глаза. Потому что я увидел артиста, который выходит на сцену, и я понимаю, зачем он, блядь, на этой сцене стоит. Я понимаю для чего они сейчас нужны — Макс Покровский и группа «Ногу Свело!». Я понимаю для чего ему сцена и для чего ему микрофон. Я увидел смысл в этом, увидел в этом проявление важности какой-то, а не бессмысленности, которую сейчас демонстрирует весь этот ебаный «Йорш», весь этот «чушпанк», как мы его называем.

— Ахахаха. Тоже посмотрел «Слово пацана»?
— Я не смотрел, но слышал… И после этих двух концертов «Ногу Свело» я купил гитару. С месяцок она у меня постояла зачехленной за шкафом. Потом я стал аккуратно время от времени ее оттуда доставать, что-то бренькать, брать какие-то аккорды. Потом у меня стали появляться какие-то идеи музыкальные, я их стал записывать. И долго ли коротко ли, вдруг вылупилось одиннадцать новых песен. Которые я планирую в ближайшее время с несколькими своими единомышленниками, находящимися не в России, записать и выпустить в качестве сольного альбома. Это будет февраль, март, может быть апрель.

«Маленький уголек в топку приближения конца путинизма»

— А для кого ты это все делаешь — пишешь альбом, ведешь соцсети на русском — если ты разочаровался в российской публике? Ты к кому обращаешься и чего хочешь добиться?
— Мой жизненный опыт говорит, что самый тяжелый ответ человек несет перед самим собой. Ты можешь отскочить от любых обвинений. Ты можешь расстрелять своих врагов или посадить их. Ты можешь заткнуть глотки любым недовольным. Ты можешь поработать с психотерапевтом и забыть травмирующий опыт… Но то с каким чувством ты смотришь на себя в зеркало по утрам, с каким ощущением ты разговариваешь с собой — это самое важное, что только у человека может быть. От себя никак невозможно убежать. Часть себя, которая страдает от того, что ты где-то ведешь себя паскудно, как мразь, эту часть невозможно отрубить, отрезать, изолировать. Она все время будет теребить тебя и тебе будет пиздец, как неприятно, пиздец, как неудобно. Поэтому когда я веду эти аккаунты я делаю это потому, что мне лично — Дмитрию Спирину — невозможно их не вести. Я потому и уехал из России, чтобы не молчать. Есть популярный аргумент, ты наверное его не раз слышал и в свой адрес…

— … я даже догадываюсь…
— «Съебались? Вы не имеете права съебавшись, пиздеть оттуда». Люди считают, что уж если вы съебались, то должны помалкивать. А мы считаем, что мы для того и съебались, чтобы не помалкивать, потому что в России нас за это «не помалкивание» на бутылку сажали. Поэтому я не могу не вести эти аккаунты. Ради этого я и не в России… чтобы не молчать. Ради того, чтобы быть проводником информации, которая меня лично теребит и беспокоит, мне лично спать не дает, меня лично ужасает. Пускай никто не читает, но я делаю что-то. Это мой доступный способ. Дима Йорш считает, что его доступный способ бороться — я даже не знаю с чем он там борется — это петь его песни в России для Российской публики. Меня за мои песни вынудили покинуть в итоге эту страну, хотя я за нее особо не держался, мне срать было на нее, но уехал я все же не по собственной воле, меня выдавили. Поэтому у меня нет возможности продолжать петь свои песни и таким образом якобы влиять на ситуацию. А все, что я могу делать, единственный мой доступный способ — это постить вот эти самые новости, говорить о том, что происходит. Лично для меня самым кошмарным результатом этой войны будет, если все перестанут о ней говорить. Если все Украину бросят и забудут. Вот для чего я это делаю. Хуй с ним, пускай там будет даже ноль подписчиков. И у этого моего сольного альбома пускай будет ноль прослушиваний. Мне плевать на это. Я это для себя делаю. Мне это надо, не им.

— Несмотря на то, что проект у нас называется No Future, мы понимаем, что будущее есть, если ты что-то делаешь. Хотя бы себе не изменяешь. Как ты думаешь, какое будущее в ближайшей перспективе у России?
— Я честно могу сказать, что не сторонник оптимистичного взгляда на ближайшую российскую перспективу. Я не вижу особенных предпосылок к тому, чтобы ситуация изменилась в лучшую сторону, с точки зрения таких людей, как ты или я. Я думаю, что война некоторое время будет продолжаться. Может быть годы. Думаю, что санкции наконец заработают по полной и там просто всю эту хуйню станет невыгодно делать с экономической точки зрения. Люди полностью ахуеют и перестанут пассивно поддерживать эту власть. Но активно протестовать не будут тоже, потому что это опасно. И все это превратиться в такой концлагерь, где всем хуево, но никто не может оттуда вырваться, просто потому что нет такой возможности. Хотя ворота закрыты не будут. По крайней мере изнутри. Я думаю, что это, наверное, ближайшие год-три. Что дальше? Мне бы очень хотелось, чтобы путинизм пал, в Россию вернулась демократия, произошли люстрационные процессы… но что-то кажется, что все это еще не скоро.

— Я тут говорил с одной исследовательницей психологом по поводу того, как все это пережить. Она говорит, что не нужно ждать конца пиздеца, нужно делать сейчас…
— … Подтачивать этот ебаный режим в меру своих способностей. Пускай даже по зернышку, по капельке, по песчинке. Но, конечно, надо, по возможности, это делать всем нам. Потому что не совсем понятно, а кто тогда и каким образом его свергнет. Охуевшие россияне что ли? Они может его и свергнут, но только из-за цен на яйца, а не потому что они вдруг в либеральные ценности поверили. Это не те люди, которые будут Навального выпускать из тюрьмы. Так что хоть что-то, да надо делать. Подпиливать надо. Хоть из Аргентины, хоть, блядь, откуда угодно.

Беседовал Антон Кравцов

Если у кого-то есть какие-либо дополнения, замечания, поправки, материалы или концертные даты не указанные на сайте, которыми у вас есть возможность и желание поделиться, пожалуйста, присылайте на почту tarafany@gmail.com

Теги материалов сайта:

Зеленоград Лампасы Ульи Сила одного (тексты) Орландина Краснодар Приключения Электроников Четыре таракана Свалка MAXIMUM GREATEST HITS TOUR 2014 Ярославль Санкт-Петербург Екатеринбург ДК им. Горбунова Billy Idol Петрозаводск Презентация альбома Сплит-альбом Новосибирск Таллинн ГлавClub (Москва) Европейский тур 2005 Лусинэ Геворкян Европейский тур Distemper Минск Беларусь Уфа Иваново Акустика: Полный привод Байк-фест Червона рутта Типа... панки и всё такое!... (фестиваль) Челябинск Страх и ненависть тур Браво XXV лет: Лучший способ не стареть 1.5 кг отличного пюре Бригадный подряд Точка M24 MAXIMUMHAPPY 2013 Ramones Б2 Порт (812) w/ Дмитрий Кежватов Тверь w/ Василий Лопатин Ракеты из России ‘05 Высшая школа панка Рязань Казань Смех The Power of One Tour Удмуртия Планетарий Орёл Тула Ramones Night Tour Ижевск Киев Барнаул Воронеж Ростов-на-Дону Der Steinkopf Marky Ramone Marky Ramone and Tarakany! Три 15 MAXIMUMHAPPY II Tour Нашествие Границы гетто тур Премьера Европейский тур 2011 Творческий вечер Элизиум Лужники Король и Шут Украина Швейцария СДК МАИ Европейский тур 2019 Смоленск Кирпичи R-Club Наше Радио Эстония Башкортостан Пермь Нижний Новгород Сила одного тур Властелины Вселенной тур 1991-2019 Лучшие из лучших Москва XXX лет: Право быть собой! НАИВ Татарстан МЭD DОГ Германия Доброфест Russian Rockets Over Europe Tour