Дмитрий Спирин — о только что вышедшем альбоме «Тараканов!», панк-либерализме и полицейских, которые красят губы.

Альбом называется «Интернет и боеголовки». В нём четыре песни, которые мы выкладывали на ютуб каждую пятницу весь сентябрь. Самая нашумевшая — «Дело молодых». Многие считают, что она вдохновлена протестным летом 2019-го, это и так и не так. Клип действительно составлен в основном из фотографий московских акций, но есть Питер, есть Екатеринбург, и не только 2019 года. А текст написан мной ещё в январе.

Он по большому счёту не о протестах, а о судьбе поколения, которое оказалось более решительным, более смелым, а в чем-то и более честным, чем многие мои сверстники.

Мне 44, а ребятам, которые выходят сегодня на улицы, а потом садятся в тюрьму — в основном по 20–25 лет. Политзаключенные — почти исключительно молодёжь.

Песня, если вслушаться, грустная. Припев у нее такой: «Демократические свободы и либеральные ценности, похоже, вышли из моды, как ни крути». Люди, которым сейчас за сорок, самолично отказались от этих ценностей и свобод. Они променяли их на комфорт и бытовое благополучие. Об этом тоже есть в песне: «На персональный комфорт променяли эти мечты». И это дети девяностых, дети свободы, казалось бы. Теперь в комментариях они доказывают нам, что девяностые были бандитским временем, что тогда жилось трудно. Я и не спорю, просто в нашей системе ценностей свобода важнее, чем сытость. И вообще это странная логика: дескать, в девяностые жилось плохо, поэтому нынешняя власть должна быть несменяемой и людей нужно сажать в тюрьму по надуманным обвинениям. 

Как одно вытекает из другого, мне непонятно.

У молодых — прямо противоположное мнение. Когда ты молодой, ты можешь питаться дешёвой уличной едой, ходить в одних джинсах целый год и спать на вписке у друзей, лишь бы чувствовать себя независимым. У тебя ещё нет той зависимости от комфорта, карьеры и денег, которую мы начинаем приобретать с возрастом.

«Дело молодых» в первые же минуты после релиза запостили ресурсы Алексея Навального. А там, где Навальный, там кремлеботы. Где кремлеботы, там антикремлеботы. И вот они схватились в комментариях у нас на канале.

В песне есть слово-триггер «либеральный», за которое нам сразу же прилетело. Сама эта лексика — демократические свободы и либеральные ценности — кажется многим не панковской, не соответствующей имиджу «Тараканов!».

Люди искренне недоумевают, как мы, являясь панк-группой, можем топить за либералов и сожалеть об утрате их ценностей. Еще как можем, вы просто плохо нас слушали.

В протестах участвуют самые разные силы. Далеко не только те, кто называет себя либералами. Но в моём понимании все они защищают незыблемость прав и свобод человека. А это либеральная ценность, строго по Википедии. Мы же не поём про рыночную экономику, про конкретные партии и политиков. Я, как автор текста, употребил это слово в его изначальном значении. Наверное, я отстал от жизни. Мне уже написали, что в сегодняшнем российском контексте либеральные ценности считаются дискредитировавшими себя и вызывающими негативные коннотации. Сорян, ребята, я был не в курсе. Я сказал именно то, что сказал.

Другой наш клип, который вызвал жаркие споры у публики, — «Жизнь слишком коротка», не столько из-за песни, сколько из-за видеоряда. Там по сценарию полицейский после службы идёт в спортивный зал, а потом одевается в женскую одежду и красит губы, становится кем-то вроде кроссдрессера. Этот ход вполне в русле текста песни. Она — о том, что ты должен не поддаваться давлению, которое на нас с детства оказывает общество, и сохранять свою внутреннюю суть, какой бы они ни была противоречивой и странной для окружающих.

Тут есть отсылка к известной фотографии «Синих носов» с целующимися милиционерами, которая мне очень нравится. И они, и мы на самом деле рассказываем не о гендерных проблемах, а о свободе выбора. Там нет и намёка на гомосексуальные отношения. Но я был поражён, насколько превратно нас поняли, какой прилив гомофобии у людей это вызвало. Люди пачками отписывались от нашего аккаунта, проклинали, а один написал комментарий, который меня потряс: «Я двадцать пять лет слушаю вашу группу, и сейчас этим клипом вы сделали мне так больно, как будто бы лучший друг достал свой член и тычет мне в рот».

«Военная тревога» — открыто антивоенная, пацифистская вещь. У нас и раньше были песни на эту тему. Хитом стала наша «Что я могу изменить?», но там речь всё-таки слегка о другом. О захватнической политике России, о Крыме, о Донбассе, о бряцании оружием непрерывном. А «Военная тревога» — о диком стрессе, в который нас всё это повергает.

Я читаю в новостях об отмене договоров, которые ещё Рейган с Горбачёвым подписывали, и у меня в памяти всплывает атмосфера восьмидесятых. У всех, и у меня в том числе, был мощнейший невроз на тему ядерной войны: казалось, что она начнётся вот-вот, что мир на грани уже.

Помню, как просил родителей выключать программу «Время» и делать радио тише, потому что боялся, было реально страшно. Мне даже снились американские ракеты, летящие на Советский Союз.

Во второй половине 1980-х напряжение стало падать. Люди моего поколения вздохнули свободнее, и я был уверен, что этот ад не повторится, что все поняли, насколько ценен мир между странами. Но нет, не поняли, всё опять вернулось. Те же неврозы, та же самая паранойя.

Песня «Дезертир из армии зла» — о том же, о чём пел БГ в свое время: «Я не могу принять сторону, я не знаю, никого, кто не прав». Это не означает, что надо, ни во что не вмешиваясь, находиться над схваткой. Просто надоело уже бесконечное продавливание своей правоты, бесконечные свары, бесконечное деление на хороших и плохих, которые меняются местами периодически. Не разменивайтесь на мелочи, не заводитесь по пустякам. Добро и зло существуют, бороться стоит, но стоит и отличать наносное от действительно важного. Я же вижу, как люди теряют голову от любой новости, прочитанной в интернете. А можно по-другому: спокойно, с достоинством и по делу.