Говорят, что панки — грубые и невоспитанные животные, и близко к ним лучше не подходить. Но корреспондент «Ровесника» благополучно встретился с Димой «Сидом» Спириным и даже узнал всю правду о гастрольных приключениях «Тараканов!», их новом альбоме и о том, почему панки — угроза обществу.

— Скажи, сейчас в панк-роке ещё осталась идея протеста или её постепенно вытеснила жажда быстрого коммеречского успеха?
— Идея протеста в панке всегда существовала и никуда не делась . Девиз «Думай своей головой» — это и есть наш протест.

— Считается, что настоящий панк должен посылать всех и вся куда подальше и делать только что хочет. Но ведь тогда можно и Филиппа Киркорова, который там себя в последнее время и ведёт, назвать новым Сидом Вишезом?
—  Панк ничего и никому не должен! А Филипп Киркоров — слишком коммерчески ориентированный артист, чтобы его можно было назвать панк-рокером.

— Что, на твой взгляд, сейчас происходит в российском панк-роке? Я помню, несколько лет назад существовала определённая мода на панк, он даже был в ротациях теле- и радиоканалов…
—  Многие люди говорят о некоем панк-буме, который вроде бы и якобы продолжается сейчас, но я этого не замечаю. По-моему, всё это надуманно. А что касается российской панк-сцены: она развивается, каждый месяц появляются новые интересные группы. Это радует.

— Ваш лейбл FM молчит Records как раз и существует для поддержки молодых коллективов?
— Целей много, поддержка молодых групп — всего лишь одна из них. Кстати, мы не только поддерживаем новые коллективы или малоизвестные старые, но и продвигаем популярные у себя на родине, но пока нераскрученные в России иностранные команды.

— Любой лейбл подразумевает прибыль. Можно ли заработать на панке большие деньги?
— Нет! Вообще, на панк-роке невозможно зарабатывать большие деньги, ни играя в группе, ни занимаясь панк-лейблом. Эта музыка, этот стиль, эта культура, как бы она ни развивалась, быстро натыкается на внешние требования что-либо ограничить: сделать потише-полегче звук или смягчить резкость послания в текстах песен… Большой бизнес — это машина для ограничивания артистов. И у тебя есть выбор: либо перестать играть панк-рок и делать то, что говорят, либо оставаться в своей нише, не рассчитывая при этом на прибыль, но продолжая самовыражаться  так, как считаешь нужным.

— Почему существуют эти ограничения? В нашей стране люди не понимают такую музыку?
— Нет, тут  не в стране дело. Панк-рок — это всегда угроза обществу! Мы можем здесь с тобой, сидя в кафе, спокойно разговаривать, но панк-рок, частью которого я являюсь, в любой, даже самой мягкой, форме представляет угрозу миру, который существует вокруг. Ведь панк-рок делают люди, которые чувствуют себя свободными, а мир вокруг нас не подразумевает наличия свободно мыслящих людей. Это идёт вразрез с теми схемами, благодаря которым функционирует современное общество.

— Однако панк-рок собирает стадионы, например, группа «Король и Шут»…
— Дело в том, что  «Король и Шут» в меньшей степени панк-группа, а в большей степени — популярная группа русского рока. Что касается остальных панк-групп, то их успех ограничен несколькими большими городами России.

— Тем не менее, вы ездите по стране с концертами… Расскажи о ваших гастрольных приключениях?
—  У нас всегда такой трэш и беспредел (долго сосредоточенно думает). Нет, это слишком жестко, чтобы рассказывать. Хотя «Тараканы!» как представители панк-движения могли мы много чего порассказать, так как мы чаще, чем другие ансамбли, живём и играем в дерьме.

— Ну и расскажи что-нибудь!
— Были мы, например, в Иркутске, и вместе с Саньком Голантом — нашим звукорежиссёром и бывшим гитаристом, купили там бутылку настоящего абсента. Попарились в бане на берегу Байкала и почему-то решили, что лучшим продолжением вечера будет распить этот абсент. Только мы отвинтили крышку, как у нас началось интервью для местного панк-журнала. А когда допивали, как раз прозвучали последние ответы. Потом человек, который брал интервью, прислал расшифровку, и там наглядно видно, каким образом происходили мутации в мозгах отвечающих. Если вначале это были нормальные вменяемые ответы, то последние 5-7 ответов мало напоминали человеческую речь. В ночь после этого абсента мы сделали много странных вещей, хотя нам казалось, что мы просто веселимся… У меня вообще стерлись представления о том, что такое хорошо и что такое плохо. Проснувшись утром, мы обнаружили, что весь пепел из пепельниц, мы ссыпали в шкаф, а в номере не осталось ничего целого — всё было развинчено или разобрано. Ещё нам потом рассказали, что мы пытались влезть через форточку в соседние номера… И ещё долго удивлялись — почему никто, кроме нас, не бодрится…

— А бешеные фанатки вас преследуют в турах?
— Нет, с нами такого не происходит. Для меня наибольшее проявление фанатского безумия — это то, что можно увидеть в старых чёрно-белых фильмах о The Beatles. У нас никто не раскачивает автобусы, не протыкает шины, не бросается под колёса и не дежурит сутками под окнами. Конечно, в любой панк-тусовке есть девушки, но они не проявляют симпатии так оголтело, и особой экзальтации мы не видим. Всё как у нормальных интеллигентных людей.

— Чем вы сейчас занимаетесь?
— Пишем в Питере новый альбом. Диск получится гораздо более весёлый и беззаботный, чем прежние работы. Конечно, там будут разные песни: и серьёзные, и юмористические, но в целом его можно будет назвать тупым термином, который выдумали журналисты — это «поп-панк».

— Кстати, о журналистах… Как ты относишься к «Ровеснику»?
— Хорошо, читаю этот журнал с детства. С тех времён, когда там начали публиковать рок-энциклопедию «Ровесника», «Курс выживания для подростков», статьи про то, что группа KISS — это плохо, и всякие тому подобные интересные вещи. Года с 1985 года читаю, уже 20 лет!

Беседовала О. Фокина