cheap NCAA jerseys Here Rome puts his remarkable cognitive abilities on full display, spectacularly failing to recognize that he himself is a way, way bigger joke than American soccer. Combine various jab steps and dribbles, 10 repetitions at time to start building a Jordan like mid range game.. I was like a little guy in a prison pretending to have STDs so the big guys would leave him alone. James Naismith published the thirteen rules of basketball on December 21, 1891. "Instead of looking at the big picture what golf in the Olympics means for our sport, next year my kids will be 12 and 14. Guardian Angel is utilizing fundraising platform Indiegogo to build support and distribution for its initial product launch. I know he was playing a little hurt, and he played through all that, found ways to get it done.

cheap NBA jerseys

If you will be speaking during the presentation, the volume should be adjusted accordingly. So you grab chips and a chocolate bar.

cheap jerseys wholesale review

But he needed an IV after the game and was taken to the Cleveland Clinic, unable to talk with reporters about his heroic night, which also included five rebounds and four assists over 39 minutes.. Once in a while, but rarely. We can work with what's real. He returned from his injury in time to play in the NCAA tournament where his Blue Devils were overwhelmed by Williams in Arizona's round of 16 victory and he said that proves there should be no question about his health.. Formed in August 1998, OESA provides a forum for automotive suppliers by addressing issues of common concern through peer group councils, serving as a reliable source of information and analysis, providing an industry voice on issues of interest and serving as a positive change agent to the automotive industry. When you're looking for hotels in the Chicago area, the Chicago Marriott Suites Deerfield hotel offers a convenient location and spacious accommodations. Recently, I asked Doug why he was so passionate about the sport of basketball, and what does basketball have to do with Christianity. Nagelschneider shared her expertise and commentary on the matter with KATU. wholesale cheapest jerseys In this exhibit at Russell Bowman we see Brown's quirky juxtaposition of art and objects, bringing dimension and innuendo into the conversation. All the teams are compared and placed in a draft order based on their record from worst to best from the previous year. They have argued, though, that Broyhill was in such a dark state of mind, his world crumbling around him, that he did not take an 8 inch kitchen knife to the Hahns' home on that April afternoon with intentions of harming anyone but himself.

Пот, кровь и слёзы «Тараканов!»

Раздел: 2007

Московскую панк-сцену сложно представить без «Тараканов!». Тем более её сложно было представить без «Тараканов!», которые издали за рубежом две своих пластинки, без «Тараканов!», которые разъезжали с гастрольными турами по всей Европе и Японии, без «Тараканов!», которые давали совместные концерты с легендарным ударником «Ramones» Марки Рамоуном. Каких-то два года назад, когда три участника группы, без объяснения причин, помахали ручкой Дмитрию Спирину, нависла угроза того, что группа прекратит своё существование. Но, к счастью для поклонников, бессменный лидер группы нашел в себе силы набрать новый состав. О том, что и как было, о себе и своих фанатах рассказывает Дмитрий Спирин. Он отвечал не за группу, но за себя самого.

— Прежний состав «Тараканов!» распался почти два года назад. Продолжительное время отсутствовала сколько-нибудь внятная информация о том, каковы причины распада. Воспоследовавшая за этим целая серия интервью ясности не внесла. Теперь, когда эмоции поостыли, ты можешь рассказать об обстоятельствах, приведших к вашему расставанию?
— И раньше я старался говорить об этом искренне, ничего не утаивая, и сейчас могу подтвердить сказанное ранее: мотивы, побудившие ребят покинуть группу, для меня остались загадкой. Ушёл сперва один — возникла напряжённость. Ведь «Тараканы!» на протяжении долгого времени существовали в неизменном виде, и потеря одного могла отразиться на микроклимате, могла создать дискомфорт: ребятам стало неуютно, они почувствовали какую-то незащищенность…

— Незащищенность от кого? От тебя?
— Нет! Мой образ излишне демонизируют. Мне надоело выслушивать от разных людей, какой я зловредный; не вникая в отношения, которые складываются внутри коллектива, они тычут в меня пальцем и называют тираном и диктатором. Не знаю, откуда проистекает такая предубежденность, где добывают информацию люди, готовые именно во мне видеть источник всех бед. Дима Спирин никакой ни тиран — он всего лишь часть группы, следовательно, его мнение учитывается наравне со всеми.

Возвращаясь к теме, с которой мы начали, хотел бы добавить следующее: хоть я не вправе говорить за других, считаю, ребят сгубил стадный инстинкт. Я не хочу ни на кого роптать — я лишь констатирую голые факты. А эти факты складываются в пользу того, что, уходя один за другим, люди руководствовались инстинктами, свойственными, как сказали бы психологи, неуправляемой толпе.

Эти ребята — они пожалели о своём уходе, раскаялись?
— Не моя вина, что несколько недальновидных парней хлопнули дверьми в момент, когда мы были уже в шаге от всеобщего признания. Я серьёзно думал, будто через пару-тройку лет группа достигнет того уровня, когда её можно причислять к категории отборных, — настолько она была хороша. Я небезосновательно полагал, что пройдёт совсем немного времени и «Тараканы!» начнут собирать большие концертные площадки, нас завалят предложениями из провинции, а международные туры будут отнюдь не в диковину. До сих пор уверен: поднажми мы ещё чуточку — и был бы обретён статус, который позволил называть нас группой, не убоюсь этого слова, «федерального значения». Всё рухнуло в один миг! Я просчитался. Пришлось начинать с чистого листа, если только не с нуля.

— Тем не менее ты продолжаешь поддерживать контакты с ребятами из прежнего состава, особенно с ударником Сергеем Прокофьевым. Не было желания вернуть его за барабанную установку?
— Как?! Подойти к другому Серёге, Батракову, и без обиняков заявить, что нужно освободить место, потому что Диме Спирину так захотелось? Это же абсурд! Остальные ребята мне скажут: «Эй, у тебя всё в порядке — на свое усмотрение совершаешь перестановки в сыгравшемся коллективе?» Я не начальник, не босс какой-то, чтобы увольнять или нанимать на работу людей. Я всего лишь музыкант, один из тех, для кого «Тараканы!» не пустой звук.

Представим гипотетически, что другие ребята, так бесцеремонно распрощавшиеся с группой, захотят последовать примеру Прокофьева и попросятся обратно. Что мне, гнать всех взашей, расчищая места под «золотой состав»? Нет, увольте, я на такое не способен. Новые ребята — Бурим, Ермолаев и Батраков — пришли в группу в переломный момент, тогда, когда практически она не существовала. Сейчас она стала для них родной, и не в моей компетенции решать, кому в «Тараканах!» быть, а кому не быть.

— Не было мысли пойти по пути Земфиры или Чичериной и создать сольный проект, занявшись раскруткой своего имени?
— Что касается Земфиры, у неё происходит постоянная ротация состава, поэтому данный пример некорректен. Кроме того она является единоличным автором всех исполняемых ею песен. Я же недостаточно много сочиняю для того, чтобы помышлять о сольной карьере. С группой — подчеркиваю, группой, — «Чичерина» дело обстоит иначе: в процессе сочинительства принимают участие все, не только одна солистка.

— Вот именно. Ты мог пригласить тех же ребят, но название группы поменять на «Спирин». Или ты не захотел терять творческое наследие «Тараканов!»?
— Как соавтору, мне разрешено исполнять едва ли не весь репертуар группы. Дело в другом. Я столько сделал для того, чтобы бренд «Тараканы!» стал узнаваем, столько собственных сил и энергии вдохнул в этот проект; да что там говорить, я жизнь свою положил, занимаясь всего одним делом! Как, сознавая всё это, я добровольно могу расстаться с этим названием?

— Случилось то, что должно было случиться: пришли новые люди — появились свежие идеи. Перед тем, как начать играть, вы устраивали собрания, выявляли предпочтения друг друга, чтобы понять, какую музыку вам исполнять?
— Ничего подобного не было. Мы не уславливались заранее, какое звучание для группы окажется наиболее органичным, принимая во внимание наклонности и способности каждого из нас. Вы взяли в руки инструменты и принялись играть. Через какое-то время обозначилась наша музыкальная ориентация, которая, к слову сказать, не считаю, что разительным образом отличается от «подлинно тараканьей».

Оказалось, что все ребята в тот момент были увлечены «семидесятничеством»: наши видения того, в каком ключе должна играть группа, не разошлись. Мы, как и прежде, не используем электронных примочек, не используем другим технических средств — разве что за редким исключением. В студии мы звучим точно так, как звучим на концертах, и наоборот. «Тараканы!» — это гитара, бас, барабаны и три голоса.

— Ты ответствуешь за то, что звучание не претерпело существенных изменений. А как насчёт текстов? Они, что ни говори, стали намного откровенней.
— Я просто перестал робеть, дав вещам те имена, которых они заслуживают. Пусть будут пот, кровь и слёзы — будут даже в максимальных дозах; пусть в моих песнях жизнь соседствует со смертью, любовь — с изменой, а предательство — с дружбой! Я не хочу, под стать некоторым музыкантам, заботиться, эстетично или не эстетично прозвучит отдельная строчка из песни. Бояться того, что тебе неправильно поймут пацаны, как во дворе, — это удел трусов, бегущих ответственности.

— Ты читал «Краткий курс поэтики», владеешь мастерством стихосложения, или «ямба от хорея отличить не можешь»?
— Действительно, ямб от хорея отличить могу с трудом. Но я не пишу стихов, я занимаюсь исключительно музыкой. На готовые музыкальные заготовки я налагаю куски текста. Моя задача — прочувствовать внутреннюю ритмику и соответственно ей придумать строки. Мне кажется, это сложнее поэтики. Впрочем, я не настаиваю: и здесь, и там задействована сложная математика.

— Почему никто в группе, кроме тебя, не пишет текстов?
— Что раньше, что сейчас — в «Тараканах!» можно всё. Ты можешь взять микрофон и исполнить песню, можешь предложить к обсуждению вариант своей песни. Нужно только проявить инициативу и наглядно доказать свою состоятельность в этом деле. Ребята пока не выказывали желаний поупражняться со словом.

— В песнях с последнего альбома «Властелины Вселенной» можно услышать обращения к Богу. Раньше в религиозности ты замечен не был. Твое мировоззрение поменялось?
— Нет, я всегда был верующим и остаюсь им поныне. Я верю в Иисуса Христа, верю в него как в спасителя — не только своего, но и всех остальных людей. Про посещение церкви не спрашивай — я в неё не хожу, потому что не верю в обрядовость, не верю во всё то, что выходит за рамки моего экзистенциального восприятия.

Почему в новых песнях есть темы, которые раньше мною не развивались, или развивались недостаточно, я частично ответил. В слове «Бог» нет ничего запретного. Повторюсь: я избавился от страхов, одолевавших меня ранее.

— Ещё один мотивом, прозвучавшим на альбоме, была тоска по 70-м. Ты бы променял век «гламурных и людоедов» на век «волосатых рок-н-ролльщиков»?
— Не раздумывая. У меня есть осознание того, что это время — моё время. Для меня очень прискорбно, что те годы уже не вернёшь. Относительно сегодняшнего времени то время было безопаснее: людей не волновали проблемы СПИДа, информационное пространство не страдало от перенасыщения, вооруженные конфликты не предвиделись, хотя «холодное» противостояние двух сверхдержав достигло предельной отметки. Для меня это время — как для наших 16–17-летних поклонников 90-е.

— Между тем 16–17-летние поклонники «Тараканов!» копируют твой стиль. Сам ты не так давно был поразительно похож на Джоуи Рамоуна. Получается удивительная связь времён…
— Я не стремился во что бы то ни стало быть похожим на Джоуи, не копировал его поведение на сцене. Мне просто захотелось побыть волосатым, потому что я никогда им не был. Я два года растил шевелюру, теперь, как видишь, её остриг. Нужно менять свою внешность настолько часто, насколько это возможно вообще. Людям не хочется постоянства, напротив, хочется красить волосы в разные цвета, преображать свою внешность.

Про фанатов, которые якобы подражают своему кумиру, отвечу так: если и существуют люди, для которых внешнее сходство со мной является неотъемлемой частью их имиджа, чем-то очень важным, — таких людей крайне мало. А в том, что многие посетители наших концертов, подобно мне и другим участникам ансамбля, носят футболки Ramones, побочных смыслов искать не следует. Теперь для меня не важно, какая футболка на человеке, пришедшем на наше выступление, — хотя бы и «Короля и Шута». В конце концов, аудитория на наших концертах ничем не отличается от аудитории НАИВа и совсем немногим отличается от аудитории групп Distemper и «Элизиум».

— Чем ты занимаешься, помимо музыки? У тебя есть увлечения?
— Так или иначе, прямо или косвенно вся моя жизнь связана с музыкой. Даже сейчас, общаясь с журналистом о своей группе, я занимаюсь музыкой. Я напел тебе по куплету из двух песен, что уже является своеобразным тренингом (смеётся). А если серьезно, то я играю в трёх группах. Не занят «Тараканами!» — я репетирую с Zuname или Lazy Bitches, или встаю за пульт диск-жокея, чтобы развлечь людей на ставших уже традиционными вечеринках в московском клубе IKRA. Музыка, девушки и друзья — таков стандартный набор джентльмена.

Автор: Сергей Ерженков

Если у кого-то есть какие-либо дополнения, замечания, поправки, материалы или концертные даты не указанные на сайте, которыми у вас есть возможность и желание поделиться, пожалуйста, присылайте на почту tarafany@gmail.com