Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Владимир Скороходв — гитара
• Евгений Полуянцев — бас-гитара
• Рамиль Хабибулин — барабаны

Интересные факты:

• Первый концерт Дмитрия Спирина в Аргентине

Он — легенда русского панка, эмигрировал в Аргентину из-за своей оппозиции Путину и войне против Украины и обожает аргентинский рок.

Как и многие его соотечественники, он приехал в Буэнос-Айрес в поисках нового дома. «Это была любовь с первого взгляда», — рассказывает он в эксклюзивном интервью LA NACION.

Дмитрий Спирин — один из главных представителей русского панк-рока. За протестную музыку и резкую критику власти ему пришлось покинуть Россию и переехать в Аргентину, где он нашёл рок-сцену своей мечты. Ещё до приезда он прекрасно знал аргентинские панк-группы, а теперь мечтает перевести их песни на русский язык.

Дмитрий — один из крупнейших деятелей панка в России, жанра, который взорвался в 90-е после распада Советского Союза. Его группа «Тараканы!» стояла у истоков нового движения, когда молодёжь, получившая больше личных свобод, начала праздновать это роком, который говорил о веселье, тусовках и алкоголе.

Однако с приходом Владимира Путина к власти некоторые права снова подверглись ограничениям, и многие музыканты стали выражать недовольство. Те, кто выступал против правительства, как он, стали жертвами цензуры. Только за то, что он публично поддержал Алексея Навального — главного оппонента российского лидера — против него возбудили уголовное дело, и ему пришлось уехать в Венгрию.

После начала войны против Украины у него не осталось выбора, кроме как уехать за пределы Европы, и он решил осесть в Аргентине, привлечённый качеством жизни и панк-сценой, которой был фанат ещё до того, как познакомился со страной. «Группы вроде Attaque 77 и Cadena Perpetua — отличные. В их мелодиях и языке есть что-то такое, что, даже когда я не понимаю ни слова, трогает мою душу», — рассказывает он LA NACION в первом интервью аргентинскому СМИ. С только что вышедшим дебютным сольным альбомом — антивоенным «Горячая война» — он формирует группу, чтобы представить свою музыку местной публике.

— Когда вы начали писать песни против Путина?
— «Тараканы!» была панк-поп группой. Мы начали в 1991 году — в то время Россия была полна ожиданий, удовольствий и энергии: позади остались 70 лет коммунизма, и страна делала первые шаги к новой жизни, нормальной и интегрированной в мир. Для моего поколения 90-е были наполнены надеждой, и мы писали счастливые песни о подростковой жизни, девушках и вечеринках. Так было первые десять лет, пока не наступила новая эпоха, когда мы начали выражать более тёмные и печальные чувства на темы вроде национализма и расизма и заявлять об оппозиции Путину, который уже показывал первые признаки тирании: наступал на свободу слова, закрывал телеканалы и сажал тех, кто был против его политики.

— Как повлияло на группу открытое противостояние власти?
— Режим Путина — это диктатура крупного масштаба, и многие рок-группы говорили об этом в песнях, на обложках альбомов, футболках, в интервью и клипах. В последние годы, ещё до начала войны против Украины, эта тирания начала преследовать людей и развернула крестовый поход против нас. Нас внесли в чёрные списки и отменяли наши концерты. Во время пандемии эти ограничения выдавали за антиковидные меры. Бывало, что нам запрещали выступать в городе, где за день до этого или на следующий день были живые концерты, но для нашего якобы не было необходимых санитарных условий. Позже против меня возбудили административное дело за видео в поддержку Навального, которое российские власти посчитали подстрекательством к насилию по одной из множества законов, ограничивающих гражданские права. Моя адвокат посоветовала покинуть Москву, и мы с женой переехали в наш второй дом в Будапеште, столице Венгрии.

— Как на вас повлияла война с Украиной?
— В феврале 2022 года мы понимали, что на границе что-то происходит. Когда началась война, для «Тараканов!» всё закончилось: я понял, что больше никогда не смогу вернуться в Россию. Моя антивоенная позиция там стала преступлением. Для меня это было абсолютно невероятно. Я не могу молчать. Я не мог представить, что буду в своей стране, играть с группой и не сказать ни слова о самой большой трагедии моей жизни — и жизни многих русских, и, конечно, украинского народа. Когда распался СССР, мы перестали быть «империей зла» для других. Моё поколение никогда не думало, что наша страна начнёт войну — не с инопланетянами или злодейской организацией, а с нашими братьями. Я чувствовал себя преданным. Поэтому я остался в Европе.

— Но потом вы приняли решение уехать и из Европы…
— Многие начали ощущать, что наша национальность стала позором, а паспорт — бременем. Мы не хотели, чтобы миллионы людей видели в нас пассивных сторонников Путина или войны, ведь каждому не объяснишь, что это не так. Это не вопрос дискриминации со стороны людей, но местные власти начали усложнять нам жизнь с визами и видами на жительство. Я их понимаю: мы — граждане агрессивной страны, начавшей первую большую войну в Европе со времён Балкан. Кроме того, Венгрией управляет Виктор Орбан, маленький диктатор. Поэтому мы искали другое место, где можно было бы обосноваться, с хорошим уровнем жизни, открытое для иммигрантов и соответствующее нашим ценностям — демократии, свободам и правам человека, всему тому, что мы потеряли в России.

— И вы выбрали Аргентину…
— Да, мы обнаружили, что Аргентина соответствует всему этому. Мы приехали познакомиться со страной в мае 2022 года, и это была любовь с первого взгляда. Мы точно знали, что это наша страна. Мы переехали в ноябре 2022 года, и вот уже три года живём здесь. Даже взяли бездомную собаку. Но я до сих пор не говорю по-испански, что очень стыдно.

— Каково было заново начинать музыку в такой далёкой стране?
— После начала войны я не хотел заниматься музыкой. Я был слишком подавлен, чтобы писать. Так что первые полтора года в Аргентине были временем адаптации, но без творчества. Позже друг предложил организовывать концерты российских групп в Буэнос-Айресе, и мы привезли сюда группу «Ногу свело!», живущую в США. Её лидер, Максим Покровский — как брат мне и мой любимый российский музыкант — никогда не переставал выступать и после начала войны стал писать антивоенные песни. На его концертах я увидел, что музыкант может бороться только с микрофоном и гитарой и при этом не выглядеть неуместно или глупо. Это меня настолько вдохновило, что я нашёл на Facebook электрогитару и купил её. Потом отложил на время, а когда достал спустя несколько месяцев, меня накрыла волна творчества, из которой родилось много песен о войне. Я чувствую, что сейчас это не просто искусство, а политическое заявление.

— Как вы записали свой первый сольный альбом «Горячая война»?
— Я познакомился в Аргентине с другим русским музыкантом, Владимиром Скороходовым, который помог мне записать демо. Затем я отправил их бывшему гитаристу «Тараканы!», живущему в Грузии, и он занялся продюсированием и записал часть инструментов. Сейчас я хочу найти барабанщика, чтобы собрать группу в Буэнос-Айресе и выступать здесь. Более того, я уже готовлю второй альбом, в котором будут каверы анти­военных и оппозиционных групп из подполья в России, которые пытаются выпускать свои песни там. Их голос пока слишком слаб, и они присылают мне свои песни, чтобы я, как бывший участник известной группы, мог дать им больше видимости.

— Вы знали что-то об аргентинском роке до приезда?
— Аргентинский рок в России не так популярен. Его слушает мало людей. Лет 10–15 назад на форуме Ramones кто-то выложил диски аргентинского панк-рока, и они мне очень понравились — группы вроде Attaque 77, Cadena Perpetua и Expulsados. Я считаю преступлением, что эти коллективы не известны по всему миру. Для своего третьего альбома я хотел бы перевести на русский свои любимые аргентинские панк-песни, чтобы мой народ узнал, насколько блестяща местная сцена.

— Что вам больше всего нравится в Аргентине?
— В России западный рок в целом непопулярен, а здесь я вижу множество людей в футболках Ramones, которых я обожаю. На самом деле единственные образы Аргентины, которые я видел до приезда, были кадры их концерта в Буэнос-Айресе. Не знаю, есть ли в мире страна с таким отношением к року, как Аргентина. И это сделало меня ещё счастливее. Я сразу начал собирать коллекцию аргентинских винилов и ходить на концерты. Одна из моих любимых групп — Ramonos, которые играют песни Ramones в костюмах обезьян. Помню, во второй день после приезда я пошёл на концерт Ричи Рамона и погрузился в аргентинскую рамонерскую культуру — и почувствовал себя дома, не в своей стране, но в своей среде. Люди были моего возраста, одеты так же, расслабленные и с теми же музыкальными вкусами. Я стоял в толпе и думал: «Слава Богу, что я в Аргентине. Это моя новая жизнь!»

Беседовал Даниэль Бахарлия

Группы:

• Apple Core

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Владимир Родионов — гитара
• Алексей Соловьёв — бас-гитара
• Денис Рубанов — барабаны

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — гитара
• Максим Рохваргер — гитара
• Роман Худов — барабаны

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — гитара
• Максим Рохваргер — гитара
• Роман Худов — барабаны

Интересные факты:

• Так как состав группы музыкантов непостоянный, в каждом городе тура она имела разное название. В Барселоне — Dmitry Spirin & CSKA-P

Группы:

• Joker James

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — гитара
• Максим Рохваргер — гитара
• Роман Худов — барабаны

Интересные факты:

• Так как состав группы музыкантов непостоянный, в каждом городе тура она имела разное название. В Амстердаме — Dmitry Spirin & Choking Blue

Группы:

• «Блокада»

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — гитара
• Максим Рохваргер — гитара
• Роман Худов — барабаны

Интересные факты:

• Так как состав группы музыкантов непостоянный, в каждом городе тура она имела разное название. В Бендорфе — Dmitry Spirin & Die Fantastische Drei

Vibe Fest

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — гитара
• Максим Рохваргер — гитара
• Роман Худов — барабаны

Интересные факты:

• Первое выступление Дмитрия Спирина в США

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — акустическая гитара

Группы:

• «Трутни
• «Аусвайс»
• «Бондзинский»
• «The Пауки»
• «Кукрыниксы»
• «Маррадёры»
• «Бригадный подряд»

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Александр Голант — гитара
• Алексей Соловьёв — бас-гитара
• Константин Дементьев — барабаны

Московские панки написали неприличное письмо Бритни Спирс.

Можно сколько угодно говорить, что их музыка неоригинальна и слушают их один школьники и пэтэушники. Но «Тараканы!» снова играют концерт в клубе, и снова на них придёт полный зал. Все будут прыгать и подпевать. И снова придётся усомниться в заявлении «Тараканов!» «Мы группа не модная». Народная любовь и мода — вещи разные, хотя часто пересекающиеся.

1 марта московские панки Тараканы! выпускают свой новой альбом «Страх и ненависть». Песни «Я смотрю на них» и «Русский рок» с этого альбома уже вовсю крутят по «Нашему Радио». А что касается других песен из новой программы, то успех явно обеспечен «олигофренической панк-балладе» с неприличным подтекстом «Письмо к Бритни» и панк-гимну «Я не верю».

Сразу после выхода альбома группа отправится в тур по Украине, Молдове, европейской части России, Поволжью, Уралу, Алтаю, Сибири и Дальнему Востоку. Тур закончится пятью концертами в Японии в апреле 2002 года. Кроме «Приключений Электроников» (проект групп «Тараканы!», «Червона Рутта», НАИВ) несколько концертов во время тура с «Тараканами!» сыграют японская хардкор группа SOBUT и нежегородская ска-панк группа «Элизиум». Кстати, именно 1 марта «Элизиум» выпустят новый альбом «Все острова». Теперь их и «Тараканов!» объединяет не только давняя дружба, но и общая звукозаписывающая компания Feelee. Концерт в Нижнем Новгороде запланирован на 10 марта. Все подробности читайте в «Новом Деле».

Мы встретились с музыкантами группы «Тараканы!» Дмитрием «Сидом» Спириным (вокал, тексты) и Алексеем Соловьёвым (бас), чтобы узнать о том, чтего нам ждать от «Страха и ненависти».

— Расскажите про ваш новый альбом «Страх и ненависть».
— Дмитрий «Сид» Спирин: В альбоме 15 песен. Три песни выходили на сплит-диске «Реальный панк? / Punk This Town», но на новом альбоме они записаны в новых аранжировках. И 12 совершенно новых песен, которые не выходили нигде и никогда. Приходите на концерт и всё услышите сами.

— В Нижнем Новгороде с вами будет выступать японская группа с хитрым названием SOBUT. Что это за команда?
— Д.С.: Их название — аббревиатура: Sons Of Bithces United & True. В ноябре прошлого года «Тараканы!» и SOBUT выпустили сплит-диск (совместный) под названием «Реальный панк? / Punk This Town». «Реальный панк?» — название песни, которую мы считаем главной на этом сборнике. А Punk This Town название их пластинки по аналогии с названием альбома Stray Cats Rock This Town.

— А как вы познакомились?
— Д.С.: Они сами нашли нас. История была длинная и случайная. У гитариста SOBUT Мото жена — наполовину русская, наполовину японка И у них есть какие-то родственники в России. И к этим «половинчатым родственникам» Мото с женой и приезжали несколько раз. Тогда ещё работала «Горбушка» (знаменитый московский музыкальный рынок рядом с ДК им. Горбунова, — прим. ред.), и он накупил там немерено кассет. Ему понравился наш альбома «Посадки нет» (1998), и он решил с нами связаться.

— Японский панк отличается от русского?
— Алексей Соловьёв: Панк он и есть панк во всём мире. Играют они так же громко, поют в основном на английском, но иногда и на японском. SOBUT вышло три или четыре пластинки. Сначала они были заморочены на модный панк, потом играли панк, потом играли панк с примесью металла, похожий на Rancid. А сейчас гипертрофировались в хардкор. И при этом всё так искренне сделано. Видно, что они хотят быть настоящими панками. Клёво.
— Д.С.: Чувствуется в их музыке какой-то «камикадзе-надрыв». Tequilajazz, которые были в Японии с концертами, рассказывали, что в Японии всё, что так или иначе связано с европейской или американской культурой, принимает гипертрофированные формы. В Японии все внешние атрибуты воспринимают буквально и умножают ещё на сто. Если ирокез, то он стоит на два метра, если дырки на джинсах, то на полжопы. Если прыжи, то какие-то немыслимые.

— Если ли разница в ощущениях, когда вы играете в «Тараканах!» и «Приключениях Электроников»?
— Д.С.: Состав «Приключений Электроников» и «Тараканов!» не повторяется, и от этого многое зависит — энергии разные. Когда на сцене «Тараканы!», я на самом деле иногда нахожусь на грани впадения в кому. «Тараканы! — это почти металлическая группа. Не по звуку, но по подаче. Такая же злобная, агрессивная.

А в «Приключениях Электроников» мы просто наслаждаемся музыкой и можем поиграть с аудиторией. Например, можно заставить петь хором. Я не знаю, как это назвать, но это прикольно. Это как группа на танцплощадке, такой кайф.

Каждый из участников «Приключений» участвует в коллективе, который выражает какую-то идеологию, несёт какие-то идеи, пытается кого-то в чём-то убедить. Всё-таки панк-рок идеологизированная музыка. А работа в «Приключениях Электроников» — просто расслабуха.

Беседовала Татьяна Хрипкина

Группы:

• Tabloited

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — гитара
• Максим Рохваргер — гитара
• Роман Худов — барабаны

Группы:

• Иван Глобин

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — гитара
• Максим Рохваргер — гитара
• Роман Худов — барабаны

Интересные факты:

• Так как состав группы музыкантов непостоянный, в каждом городе тура она имела разное название. В Праге — Dmitry Spirin & Jogíni z bažiny

Группы:

• Алик Южный

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — гитара
• Максим Рохваргер — гитара
• Роман Худов — барабаны

Интересные факты:

• Запись концертного альбома Dmitry Spirin «Live in Belgrade»

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — гитара
• Максим Рохваргер — гитара
• Роман Худов — барабаны

Группы:

• Joker James
• Prorva

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — гитара
• Максим Рохваргер — гитара
• Роман Худов — барабаны

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — гитара
• Максим Рохваргер — гитара
• Пётр Каплар — бас-гитара
• Роман Худов — барабаны
• Дмитро Мимино-младший — клавишные (11)

Сетлист:

1. Анестезия
2. Причина для ненависти
3. Собачье сердце
4. Улица Свободы
5. Властелины Вселенной
6. Кто-то из нас двоих
7. Самый счастливый человек на Земле
8. Жёлтная звезда
9. Если в этот раз повезёт
10. Страшнее смерти
11. Два по сто
12. Место, где есть ты
13. Границы гетто
14. Что я могу изменить
15. Сила одного
16. Чем кончается Родина
17. Всё пройдёт
18. Прекрасное далёко
19. Я с тобой
20. Тишина — это смерть
21. Я смотрю на них

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — гитара
• Максим Рохваргер — гитара
• Пётр Каплар — бас-гитара
• Роман Худов — барабаны
• Илья Денисов — вокал (7)
• Игорь Рыбин («Порнофильмы») — гитара (20)
• Дмитро Мимино-младший — клавишные (11)
• Александр Русаков («Порнофильмы») — гитара (20)

Сетлист:

1. Анестезия
2. Причина для ненависти
3. Собачье сердце
4. Улица Свободы
5. Властелины Вселенной
6. Кто-то из нас двоих
7. Самый счастливый человек на Земле
8. Жёлтная звезда
9. Если в этот раз повезёт
10. Страшнее смерти
11. Два по сто
12. Место, где есть ты
13. Границы гетто
14. Что я могу изменить
15. Сила одного
16. Чем кончается Родина
17. Всё пройдёт
18. Прекрасное далёко
19. Я с тобой
20. Тишина — это смерть
21. Я смотрю на них

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — акустическая гитара

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — гитара
• Максим Рохваргер — гитара
• Роман Худов — барабаны

Группы:

• Иван Глобин

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — гитара
• Максим Рохваргер — гитара
• Роман Худов — барабаны

Интересные факты:

• Иван Глобин исполнил песню «Границы гетто»
• Так как состав группы музыкантов непостоянный, в каждом городе тура она имела разное название. В Берлине — Dmitry Spirin & Notärzte

Дмитрий Спирин — бывший фронтмен российской панк-рок группы «Тараканы!» — живёт в Аргентине и запустил сольный проект DMITRY SPIRIN. В сентябре 2024 года Дмитрий планирует выпустить первый альбом, у музыканта уже выпущено несколько треков и клипов. Когда Дмитрий был участником группы «Тараканы!», коллектив собирал деньги на альбомы через крауд-платформы. Сейчас Спирин запустил сбор в поддержку сольного проекта на «Френдли». «Френдли-журнал» поговорил с Дмитрием о его жизни в эмиграции, аргентинском роке и внутреннем кризисе, после которого он вернулся к музыке.

Человек с микрофоном и с гитарой в руках на фоне всех событий стал мне казаться нелепостью

— Вы думали, что к музыке больше не вернётесь, но потом начали сольную карьеру. Почему? 
— Меня тридцатилетняя карьера сильно ментально изнасиловала, я устал. Мне было нелегко справляться с этим последние годы в группе. Я подумывал перестать быть публичным лицом, у нас уже были планы, как триумфально завершить карьеру. 

Но потом наступил февраль 2022 года и пришлось всё закончить внезапно. Во-первых, я не видел возможности нам продолжать выступать и творчески существовать на территории Российской Федерации. С трудом себя представлял, выходящего на сцену в позитивном настроении и поющего публике свои позитивные мотивирующие или какие-то энергичные песни. 

Во-вторых, сразу было понятно, что начнутся политические репрессии внутри страны, мы не сможем говорить открыто о том, что происходит, а не говорить об этом было бы нечестно по отношению к себе и публике. А я, к тому же, сразу начал репостить в своих соцсетях новости о войне, которые очень быстро на законодательном уровне стали восприниматься как повод для уголовного преследования. Плюс в группе возникли политические разногласия. Они и до этого были, хотя проявлялись не настолько радикально. 

Но главная причина — это просто сильнейшая мрачная депрессия, невероятная тяжесть, и очень сильная грусть и подавленность. Моя творческая карьера последние 15 лет была направлена на трансляцию ценностей, которые российское общество явно отвергло или даже не принимало никогда. Я испытывал большое разочарование — всё это время я сочинял песни, которые, мне казалось, спасут общество от войны. Но ничего не вышло. Человек с микрофоном и с гитарой в руках на фоне всех событий стал мне казаться нелепостью.

— Что вас вытянуло из этого состояния? 
— Летом 2023 года я оказался в небольшой тусовке людей, которые решили делать концерты русскоязычных оппозиционных артистов в Буэнос-Айресе. Мы сделали только три концерта — один Васи Обломова и два «Ногу Свело!». Я пришёл на концерт «Ногу Свело!», стоял там с пивком на балкончике, хотел просто кайфануть от тех старых песен, которые очень хорошо знаю, которые люблю. Макс стал петь последние антивоенные песни и я просто охренел — вид Максима и его музыкантов на сцене, его пение… всё это ничего общего не имело с нелепостью и с неуместностью. Было видно, что он точно понимает, для чего ему жизнь дала микрофон в руки и зачем он выходит на сцену. 

За эти два часа концерта со мной произошёл самый настоящий терапевтический эффект.  Я перестал чувствовать нелепость творческого высказывания во время боевых действий и у меня появились силы и, естественно, накопленные эмоции и чувства сами выпрыгнули из меня наружу в виде песен. 

— Как вы в Аргентине команду собирали для сольника? 
— Нас с супругой пригласили на квиз. И в команде, в которой мы оказались, был Вова — гитарист из Нижнего Новгорода. Конечно, мы начали с ним общаться. Это была осень 2023 года — тогда Рома Либеров предложил мне поучаствовать проекте под названием We Exist! Мне нужно было просто взять акустическую гитару и спеть старую песню «Тараканов!» на видео. Я сам себе на гитаре аккомпанирую не очень хорошо, поэтому предложил это сделать Вове. 

Мы стали разучивать номер для проекта Ромы Либерова, и я показал ему свою первую новую песню. Оказалось, что у Вовы в Буэнос-Айресе есть простенькая домашняя мини-студия, в которой мы начали пилить демки тех песен, которые потом я стал выпускать.

Других музыкантов мне помог найти экс-коллега по группе «Тараканы!» Игорь Рыбин, который сейчас играет в группе «Порнофильмы». 

Есть такое ощущение, что в этом обществе ты можешь быть кем угодно

— Как чувствуете себя в эмиграции? 
— Я не чувствую себя в эмиграции, потому что частично уехал из России ещё в 2014 году. Некоторое время я жил на две страны — то в России, то в Венгрии. В июне 2021 года уехал «с концами». С тех пор живу чудесно, за границей мне нравится. 

Правда, я сейчас я уже не в Европе, а в Аргентине, но это не столь важно. Сейчас, когда мы говорим о россиянах, которые уехали, как правило, используем слово «эмиграция» всё-таки для описания чего-то вынужденного. Я же это слово использую без негативных коннотаций.

— Аргентину домом уже называете? 
— Я пою в одной из своих новых песен: «Место, где есть ты, я называю домом». Я называю Аргентину домом, потому что там моя жена и мой «зверинец» — кошка с собакой, моя квартира. Дом там, где я и моя семья. На данный момент это Аргентина.

— Чем вам Аргентина понравилась? 
— Это очень свободная страна. Аргентинцам как-то удалось построить общество, где меньшинства и в целом какие-то классы людей, которые чаще всего подвергаются гонениям, чувствуют себя свободно. Есть такое ощущение, что в этом обществе ты можешь быть кем угодно, выглядеть, как угодно, и никто бровью не поведёт. 

Помимо работающих либеральных свобод и демократических ценностей, это просто офигенная и весёлая страна. В Аргентине есть бедные, их, возможно, средний уровень жизни ниже, чем в Европе, Северной Америке или даже современной России. Зато здесь абсолютно радостные люди, которые постоянно ликуют, радуются друг другу, внезапным встречам, музыке, футболу, вину, хорошей погоде, дружбе. 

Мне очень нравится это, потому что мы выросли в угрюмой стране, в которой для радости необходима какая-то невероятная причина, а позитивное отношение к себе ты должен сначала заработать. В Аргентине люди воспринимают друг друга иначе — ты прикольный, потому что ты просто есть. Тебе нужно серьёзно постараться, чтобы отношение к тебе испортилось. 

Ещё эта страна географически устроена интересно: она включает в себя, по-моему, почти все климатические пояса, какие только есть на Земле — там есть океаны, ледниковые озера, горные заснеженные вершины, степи, пустыни.

— До того, как вы переехали в Аргентину, у вас были какие-то представления об этой стране? 
— Я очень слабо что-либо понимал о ней — и чтобы получить хотя бы какое-то теоретическое представление, читал статьи, блогеров смотрел. Потом с женой начали готовиться к переезду — в мае 2022 года сгоняли туда на месячную разведку. Посмотрели, что за страна, как она живёт, чем дышит — и чем нам придется дышать и как нам придётся жить. Эта поездка конкретно расставила все точки над «и» и уверила нас, что нам надо туда — и уже в ноябре того же года мы переехали.

До этого про Аргентину я знал только, что там любят западный рок. Например, одна из моих любимейших западных американских панк-групп Ramones выпускала DVD, куда вошли съёмки, снятые изнутри микроавтобуса — музыканты пытались выехать из своего отеля в Буэнос-Айресе в место проведения концерта. В этом видео невероятная степень фанатизма показана, люди не дают выехать автобусу, тысячи фанатов! Я думал: нифига себе страна, вот бы там оказаться когда-нибудь! И я взял и оказался — мало того, за эти полтора года я встретил четырёх людей, которые сказали, что были на том концерте. 

Когда я стою на рок-концерте — охреневаю от счастья

— Местную музыку уже послушали, нашли что-нибудь интересное для себя? 
— Здесь очень классные панк-рок группы. Часто аргентинский рок или панк — это аранжировочно и музыкально очень хорошо исполненная музыка по лекалам западного рока. Аргентинцы при этом музыкальные, а из-за фонетических особенностей испанского языка песни звучат невероятно открыто и привлекательно, я кайфую. Я в Венгрии прожил 8 лет, и мне ни одна группа не зашла, а что касается аргентинского рока — с большим удовольствием посещаю концерты местных групп. 

Понравились группы Dos Minutos, Attaque 77. Los Violadores — одна из самых первых аргентинских панк-групп; их песня Uno, Dos, Ultraviolento стала, возможно, самым большим панк-хитом в Аргентине, который знают все аргентинцы. Это, наверное, как в России «Перемен» группы «Кино». 

Строчку из этой песни Uno, Dos, Ultraviolento люди постоянно скандируют. Аргентинцы невероятно любят что-то делать хором. Просто пипец на самом деле, если вы попали в Аргентине на концерт любой рок-группы, то сколько бы ни было человек, какой бы это ни был ансамбль или артист, люди поют всё от первой до последней ноты. Не только слова, а также рифы гитарные, соляги всевозможные. А между песнями поют свои какие-то собственные песни, посвящая их выступающему артисту. Оказаться в толпе на рок-концерте — это просто невероятный экспириенс. Когда я там стою — просто охреневаю от счастья, у меня слёзы выступают на глазах, серьёзно.

— За российской музыкальной индустрией следите? 
— Кто «зетнулся», а кто нет — вот исключительно с этой точки зрения. Я, честно говоря, даже не уверен, что за эти два с половиной года вообще в России у заметных артистов выходили полнометражные альбомы. 

У Шевчука выходила пластинка — я послушал несколько песен, они неплохие. Он в России остаётся. А что касается остальных, все артисты, которые мне так или иначе были интересны, все те, с кем я когда-либо делил сцену, кому я когда-либо респектовал, на чьи концерты ходил, они все уехали. Я их уже больше не рассматриваю в разрезе российской сцены. 

Не просто любить песни чувака, который без остановки родину говном поливает

— Вы собираете донаты для развития сольного проекта. Раньше у вас был опыт сбора средств через крауд-платформы? 
— Мы в России были одними из пионеров, кто таким способом взаимодействовал с аудиторией. Кажется, «Тараканы!» были второй музыкальной группой, которая сделала крауд-проект на только что открывшийся платформе Planeta.ru, первой такой группой была «Би-2». Мы впервые в краудфандинг влезли осенью 2012, потом собирали этим способом деньги ещё три раза на альбомы (С помощью краудфандинговой платформы Planeta.ru «Тараканы!» записали дилогию MAXIMUMHAPPY, альбом «Силу одного» и его англоязычную версию The Power of One, а также дилогию «15», — прим. tarafany.ru). 

— Не было тогда, в 2012 году, опасений, что люди не будут платить за контент?
— Я с трудом себе представляю участника любого крауд-проекта, который думает, что платит за контент. Он платит за возможность поддержать любимого артиста, быть соучастником и соратником нового альбома. Это главнейший стимул для фанатов. 

Второй стимул — это «плюшки». У нас всегда их было миллиард. Мы производили физический продукт — пластинки и CD с автографами, всякий раз у нас обязательно был лот — встречи с группой в той или иной форме. Например, у нас были групповые предпрослушивания альбома, мы собирались с фанатами в баре или клубе, слушали новый альбом, который ещё не вышел, и обсуждали его. 

— Ваш сольный проект нашел отклик у фанатов «Тараканов!»? 
— По моему ощущению, мой сольный проект слушает процентов десять от общего оставшегося числа фанатов группы. 

— Почему так мало?
— Большое количество поклонников «Тараканов!» оказались патриотами, любителями стабильности и Путина. Они увидели во мне человека, нетерпимого к подобного рода ценностям. И для них это травма. Достаточно непросто любить песни чувака, который мало того, что без остановки родину, как они говорят, «говном поливает», но ещё и песни поет про то, что его дом там, где его любимые, и вообще никак не котирует идею, что родина — это там, где берёзки и Москва-река. Таких примерно половина. 

Вторая половина — это люди, которые воззрения наши разделяли, но они живут в России.  В стране есть трудности с потреблением моего контента — там заблокированы «Инстаграм» и «Спотифай», люди вынуждены смотреть соцсети через VPN, что в общем не у многих получается. VPN часто в России блокируют.

Одна из популярнейших российских аудиоплощадок «ВКонтакте» после первого моего релиза заблокировала меня и удалила мою карточку артиста. Я там не представлен, поэтому треки мои до аудитории не доходят. 

И самое главное — растёт стена непонимания даже среди тех, кто разделяет наши ценности, ведь эти люди в России, и как ни крути, мы в их глазах тоже оказались теми, кто отказался вместе с ними с открытым забралом на родине против диктатуры выступать. 

По сумме этих причин я и думаю, что только каждый десятый фанат «Тараканов!» слушает мои новые песни. Но изначально я на этих людей и не ориентировался. Публика моего сольного проекта — это в первую очередь релоканты, и я изначально это понимал.

— Такой фокус на уехавших связан только с политической позицией слушателей? Или это ещё и географически более близкая аудитория — чтобы перед ней выступать? 
— На самом деле, я очень далёк от того, чтобы всерьёз говорить о выбранном фокусе. Сочиняя песни и затевая этот сольный проект, самое последнее, о чём я думал, это о том, кто станет моей будущей аудиторией. Эти песни я сочинял и продолжаю сочинять, записывать и выпускать для себя, потому что у меня есть нестерпимое желание творчески излиться, поделиться своей болью, теми эмоциями, которые за два с половиной года во мне накопились.

Когда же я говорю, что у этих песен, возможно, есть адресат, и он, скорее всего, среди релокантской аудитории, я имею в виду, что я сочиняю эти песни с определённой позиции. Я описываю мои чувства, жизнь. Естественно, в первую очередь это резонирует с ощущениями тех, кто тоже уехал — и проходит через определённые трудности за границей, а ещё испытывает похожие эмоции по отношению к России и к войне. Я предполагаю, что таких людей больше среди релокантов, но не сомневаюсь, что и среди тех, кто остался, их немало. И эти песни я адресую им тоже. Мне было бы здорово знать, что кто-то в России эти песни слушает и кого-то они поддерживают.

Если говорить о музыкальном проекте, как о гастролирующей команде —  я на это не особо рассчитываю. Не думаю, что этот мой проект станет настолько массово востребованным, чтобы была возможность поехать на гастроли. Но если это случится, я, конечно, от этого отрекаться не буду. И ясное дело, что гастроли эти будут исключительно в центрах релокации россиян или русскоговорящих. Вот ещё почему я никак не ориентируюсь на людей, которые живут в Россий

— Нет ли у вас огорчения, что аудитория стала меньше? Может быть, будете кооперироваться с другими артистам в эмиграции?
— У меня такого огорчения нет, так как я, собственно, не занимаюсь музыкальной карьерой. Этот проект я реализую потому что хочется творчески самовыразиться. Поэтому размеры аудитории меня в этом смысле вообще никоим образом не беспокоят — это всё вторично.

Когда я начинал этот проект, я не планировал быть частью музыкального бизнеса, не планировал зарабатывать миллионы прослушиваний и просмотров. На данный момент ситуация не изменилась. Конечно, любому артисту хочется быть востребованным и слушаемым, но не в данном случае. В этот раз не в этом была главная задача.

— А что отличает собственно музыку нового проекта? Стиль, подходы, состав исполнителей?
— В первую очередь, подход. Потому что это больше не музыкальный коллектив равноправных соучастников. Это сольный проект в классическом понимании, когда один человек всё сочиняет, определяет, диктует, меняет людей как угодно, не обращая внимание на мнения остальных. Повторюсь, в данном случае, остальные музыканты — это люди, привлеченные для участия в проекте, а не полноценные и равноправные участники.

Раньше я всегда был частью групп, где нужно было прислушиваться к остальным участникам, учитывать их мнения, идти на компромиссы. Меня это очень сильно утомляло, это прям выжимало из меня последние капли энергии, оставшиеся под конец группы «Тараканы!». Поэтому, когда ко мне вернулось желание сочинять и исполнять песни, я точно понимал, что я больше не хочу быть частью группы.

Что касается стилистики нового проекта — она, по большому счёту, продолжает тот звук, те музыкальные фишки, те манеры и мелодики, которые были в «Тараканах!». Потому что это то, что я люблю, хочу и умею играть.  

— Что собираетесь делать дальше?
— Сейчас у меня вышло пять треков — сначала одна песня-сингл, потом вторая, потом вышел трёхпесенный EP. У меня осталось 6-7 песен, которые я запишу и объединю с некоторыми из тех, которые были выпущены ранее. Таким образом, составлю 10-песенный полноценный альбом, и выпущу его в сентябре. Планирую снять ещё несколько видеоклипов.

Больше у меня нет никаких творческих планов. Как минимум — с этим проектом.

Беседовала Светлана Бронникова

Что есть гастрольный тур панк-группы в России? Интересно это кому-нибудь? Любопытно ли кому-нибудь, что это за процесс такой, из чего он состоит и как работает? Казалось бы, хуй ли там? Сели и поехали… Но, как выясняется, это с какой стороны посмотреть. Если вас удалось совершить такую поездку и вы остались живы и здоровы, да, к тому же имеете желание и возможность описать свои приключения — что ж, может получиться забавное чтиво. Я съездил и теперь собираюсь описать всё в подробностях. Это было смешно и страшно, глупо и изобретательно, из роскоши в кал, на йогуртах и водке. Если бы вы только видели, насколько точно моделируются на практике все те истории и хрестоматийные схемы, миллиарды раз описанные дотошными мульчуганами-журналистами типа того парня из фильма «Почти знаменит». Вот первые три дня, и все чуваки ещё нормально общаются друг с другом. Посмотрите на тех же людей через две недели ежедневных концертов! Что стало с этими, в принципе, дружелюбными и по-своему любящими друг друга людьми? Вопросы, адресуемые кем-то одним всем и каждому, зависают в воздухе и растворяются. Люди используют для общения начальные слоги слов, ленивую жестикуляцию, чуть заметную мимику лица, потому что… все давно знают, что ты хочешь сказать, мало того — все знают, что ответ на твой вопрос известен, причём известен тебе, причём ты тоже это знаешь! И вот уже оказывается, что ты прожив в туре неделю, даже не перекинувшись хотя бы парой слов с тем чуваком, а бедняга-менеджер, ещё в начале вашего путешествия молчаливо избранный частью тусовки объектом стебалова и тупых розыгрышей, прячет мобильный телефон подальше, когда ты только подумал в миллионный раз спиздить его у него.

Шутки больше не смешны (и непонятно, были ли они смешными раньше), потребность в присутствии новых лиц настолько велика, что ты тащишь с собой после концерта в кабак малознакомые личности, новые сленговые слова, подхваченные в регионах, муссируются всеми по сто раз на дню, а сумасшествие всё ближе и ближе. В каком это было городе? В Томске? В Новосибирске? А Новосибирск это что, напомни? Это где сцена такая низкая? Нет, это где басовый комбик вырубился. А, да, точно!

Роботы, зомби, команда биологически мутантов — вот что такое панк-группа на маршруте из более чем двадцати городов. Перрон («Илюх, какой наш вагон, какой наш вагон, где мой паспорт, билет, здравствуйте, нам нужно ехать всем вместе, как нет целых купе? А какие есть? Два наверху, одно с тремя боксёрами, три у туалета?»), постель («Почём? Тридцать пять рублей? Вы в него бриллианты кладете? Ладно, ладно, берём, сколько будет на семерых?»), подъём («Просыпаемся, просыпаемся, сдаём бельё! Мы бельё не сдаём! Как не сдаёте?»), перрон, опоздавший промоутер («Ой, какая у вас сумка большая, а что в ней? Атрибутика? Ммммм… А она в машину не влезет!»), гостиница («Заполняем в двух экземплярах! Илюх, в скольких экземплярах заполнять? Так, Спирин, с кем жить будете?»), номера («Ух ты, ништяк готелька, смотри, смотри, Санёк, за окном — тюряга!»), жрать («Лёх, жрать едешь? — А кто едет? — Да вот мы втроём едем. — Не-е, не поеду, чё-то жрать неохота! — (через минуту) А Санёк едет? — Да вроде едет. — А, ну тогда я тоже еду. — Ты же не хотел, мы вот и машину одну вызвали. — Да? Мммм… А никак нельзя там как-то это…»), саундчек («Ну чё, может, пойдём почекаемся? Щас, посидим децл. — Промоутер говорит, что надо срочно начинать, через час людей запускают. — Слышь, Илюх, а когда людей запускают? — ЧЕРЕЗ ЧАС!!!!! — Ааа… Ну щас, покурим. Не, а мы, в принципе, что? У нас всё готово вроде… Жендос, хуй ли растяжка не висит?!»).

Концерт («Дждждждж, Джджджджджжжжжж… Джжжжжжжддддддррдрджжрджджджж… Джджджжжжж. Это были „Тараканы!”. Всего доброго, ещё увидимся!»), на поезд («Бля, вы охуели, поезд через сорок минут уезжает, хуй ли у вас ещё ничего не собрано?»), перрон…

Хочешь сохранить рассудок — жри водку. Хочешь сойти с ума — слушай после концерта рок-музыку. Будь сильным парнем, прими всё до конца, не об этом ли были твои мечты, ебать нос, ты в востребованной группе, скоро домой, какой это был по счёту концерт, завтра всё как неделю назад, может, в города сыграть? Нет, лучше в группы! А как бы с русскими? Русские не называть!

Ты в туре. Всё ништяк, вы с пацанами взорвете все эти города к ёбаной матери, вы покажем им, где раки зимуют и каков на вкус лютый рок. У каждого рюкзак, в рюкзаке — лучший стафф, плеер, пластинки (ты ведь собираешься переслушать все эти диски, до которых дома руки не доходили, в долгих темных железнодорожных переездах!). Рок-менеджер — о, он оснащён круто! Весь этот набор пен до, пен для и пен после, воздушная подушка (он ведь собирается иногда спать!), ноутбук, мобила, цифровой фотик (смотри не проеби!) — чувак взял с собой мобильный офис, мы же просто Rolling Stones, сейчас, сейчас мы выйдем на связь через спутник, пока сеть не пропала. Все на бодряке, мы лучшая группа Земли, мы вместе, мы будет круто делать своё дело, все эти чуваки и чувихи не забудут нас никогда!

Города

«Вы уже не первый раз приезжаете к нам, скажите, изменился ли наш город на последний год?» «Скажите, вот вы уже успели поездить по города, что вам больше всего понравилось?» «Наши фэны чем-то отличаются от московских или фэнов в других городах тура?» «Вот вы уже проехали столько городов, может быть, какие-то из них вас запомнились больше, какие-то меньше, почему?»

Ох, блин. Что, интересно, они хотят слышать? Мы действительно видели вокзал и кусочек привокзальной площади. Все мужики, в столь ранний час, тусовавшие на вокзале, и предлагавшие свои услуги в качестве таксистов и грузчиков, увидев нас, вылупились так, будто увидели инопланетян. Хотя, возможно, увидеть таких, как мы, и инопланетян — события по редкости одинаковые для них здесь. Город? Эээээ… эээ… Ну, эээээ, в нём есть… дома! Да, точно, в нём есть дома. И ещё улицы! Да, да, сто пудов, в нём есть ещё улицы! Мы абсолютно точно их видели. А вот раньше как-то не замечали.

Ну что ещё? Тут есть гостиница, кабак, в который нас возили есть, ну ещё, очевидно, где-то есть площадка, на которой должен состояться наш концерт, ведь мы же здесь для того, чтобы сегодня вечером играть концерт, так?

На самом деле, города (некоторые), конечно же, запоминаются. В Орле из окна гостиницы действительно была видна тюрьма, настоящий централ, причём был не просто видео, а являлся как бы… соседним зданием. Мало того, сам отель, по всей видимости, был частью исправительной системы, так как назывался он «Дом отдыха Министерства Внутренних Дел». Полночи мы смотрели на то, как бедные арестанты «проводят дороги», засылая друг другу «малявы» и прочее, и охуевали от этой картины. Именно в этой тюрьме, кстати, ожидал отправки на этап Александр Масляков, бессменный ведущий КВН, смутно чего-то там намошенничавший в семидесятых. В Орле нами были куплены волшебные батарейки под фантастическим и идейно нам близким названием «Райдер», которые перестали играть компакт-диск после четырёх недолгих панк-песен. В Курсе группа, которая должна была играть после нас, решила не выходить на сцену по причине того, что «ээээ…. ну, у нас некоторые чуваки боятся этой публики». Бояться, в принципе, было чего. На наших глазах во время сета чувак сошёл с ума. Я видел в подробностях этот процесс. Сначала он просто пытался рубиться, пусть криво и нелепо, но всё же. Здоровый такой чел, жирный. Потом его потихоньку начало клинить, быто заметно, что рокешник потихоньку рвёт его башню, мало того, башня эта изначально не была самой крепкой на Земле. Потом, повыкидывав и вовсе небывалые коленца, чел начал реветь и кататься по полу. Может быть, впервые в нашей жизни мы могли наблюдать такое прямое, сильное и целевое влияние рока на психику человека. Он бился об землю, как будто в него вселились бесы, рвал на себе одёжку, ревел диким голосом, запрыгивал на сцену, тут же падал, начинал по ней кататься. Всякий раз, когда его с неё снимали, он с нечеловеческой силой вырывался от ментов и охраны и падал снова, принимаясь реветь.

Этот чувак не был нашим фэном, совершенно очевидно, что он не знал ни единой песни, и как его занесло на концерт, понятно не было. В итоге, как мы поняли, его увезли в больничку.

В Минске мы подъехали к клубу именно в тот момент, когда в соседнее здание (Ледовый Дворец), приехал Лукашенко (фанат хоккея, коньков, льда и вообще всего такого), поэтому мы искали возможность припарковаться хоть сколько-нибудь близко к площадке около получаса, все стандартные подъезды были заблокированы ментами.

Арт-менеджер этого по всем меркам не вполне рок-клуба, очевидно, совершил непростительную для его карьеры ошибку, сделав нам предложение. Уже через двадцать минут он впервые поинтересовался у нашего звукорежиссёра, когда последняя песня, через пару вещей после этого он уже искал главный рубильник, ещё через песню ему было уже всё равно, простое увольнение, очевидно, показалось ему меньшей карой за содеянное, нежели те пиздюли, которые он огребёт, если пожелает сохранить своё место. Причём ничего такого ни мы, ни публика (крайне интеллигентная, кстати, панков-хой замечено не было), не делали. Интересно, а слушают ли вообще такие арт-менеджеры все эти промо-диски, засылаемые им группой?

Энгельс стоит на Волге и являет фактически сателлитом города Саратов, который раскинул свои кварталы на другой стороны великой русской реки, особенно широкой в этом месте. В Энгельсе мы не играли ни разу, в Саратове тоже. Тем не менее, в городе оказался отличный для проведения панк- и рок-концертов зал — большой, вместительный и очень удобный. До нас те же организаторы в тот же зал возили несколько московских металлистов, например, «Мастер», «Чёрный кофе» и группу «Мерлин».

Город Тольятти запомнился «самым удобным» местом для проведения панк- и рок-концертов. Играли мы в Доме офицеров (практически в каждом регионе есть такой дом). После концерта фэны рассказывали, что бабушки, продававшие в ДК билеты, на вопрос «а можно ли будет вставать по время концерта с мест (!) отвечали, что это делать будет возможно, так как „Тараканы!” — группа намного более человеческая и не лютая, нежели „Кукрыниксы”», на которых в Самаре, по их сведениям, сломали кресла. Во время проведения концерта случилась масса забавных происшествий, например, главный офицер долго и нудно пытался нам доказать, что нет никакой необходимости выключать свет в зале во время концерта, так как фэнам всё равно, они сюда просто поорать пришли, и нет никакой разницы, будут они это делать при свете или без него. Тот же дядя во время нахождения группы на сцене решил обратиться к людям (между песнями) с речью. Он взял микрофон и спросил аудиторию, хочет ли кто-нибудь чтобы концерт закончился немедленно. При этом, полуобернувшись к нам, он хитро подмигивал левым глазом. Люди недовольно загудели. Тогда этот майор или как его там, видимо, решил применить армейскую тактику и командным голосом произнёс что-то типа «Всем сесть!» Народ просто охуел. Уже не помню, как именно он вышел из ситуации, рассказал что-то про «спецсилы», которые будут немедленно приведены в боевую готовность в случае чего… Короче, беспредел.

Продолжение следует…

Несмотря на тридцатиградусный мороз, музыканты панк-команды «Тараканы!» решили не надевать шапок по дороге на концерт в Туле. И поплатились за это.

Положите побольше мяса!

Группа «Тараканы!» выступала в Туле уже третий раз. Поклонники отметили, что состав команды полностью изменился: из «старых» остался лишь лидер, вокалист Сид (Дмитрий Спирин).

— На барабанах у нас теперь играет Сергей Батраков, — рассказал Сид корреспондентам Слободы. — На басу — Евгений Ермолаев, он раньше работал в московской альтернативной группе «Фрекен Бок». На гитаре — Денис Бурим, бывший музыкант группы «Ва-Банкъ».

Едва приехав в клуб «Пионер», возле которого уже собирались фанаты, музыканты попросили горячего чаю и заказали суп-харчо, мясные салаты и свиные отбивные с картошкой. Особенно налегал на мясо Сид, известный своей любовью к кремлевской диете, состоящей в основном из мясных продуктов. «Мяса мне побольше положите, — попросил Сид поваров «Пионера». — Это здоровая еда настоящие мужчин!»

После еды группы отправилась на сцену играть саундчек. А Сид остался в гримерке и уткнулся в книжку Джорджа Оруэлла «1984»: «После еды посидеть надо, чтобы все нормально переварилось». Однако через пять минут отложил книгу и примкнул к группе.

Из старых песен в плейлисте «Тараканов!» были лишь «Анестезия», «Улыбайся (это раздражает всех»), «Русский рок». Зная, что зрители не очень восторженно относятся к незнакомым песням, Сид предупредил: «Сейчас мы своем новые вещи, это будет длиться минут двадцать. Вы пока можете пойти в холл отдохнуть. А через двадцать минут возвращайтесь — как раз услышите нашу последнюю песню!»

Перед уходом со сцены Сид раздал автографы всем желающим, а с особо настойчивыми даже сфотографировался.

Больше концертов — меньше жира!

После концерта Сид согласился ответить на вопросы корреспондентов «Слободы»:

— Это правда, что кто-то в вашей группе отморозил уши по дороге в Тулу?
— Да, многие наши музыканты не привыкли носить шапки. Не рассчитали градус, теперь страдают ушами. Особенно юноша, наш сценический техник Алексей (в то время техником группы был Алексей «Рэд» Митин, — прим. tarafany.ru). Теперь ему придётся ходить в шапке даже в помещении.

— С прошлого года вы заметно похудели. Всё еще сидите на кремлёвской диете?
— Похудел?! Ха-ха-ха! Нет, на диете я уже не сижу, и вообще, давно ничего не делаю для фигуры. Привык к мясу, которое надо есть по кремлёвской диете. Похудевшим я кажусь, наверное, потому, что «Тараканы!» стали больше играть концертов. Отрываюсь, трачу больше энергии, оттого и стройный.

— Поклонники интересуются: как можно сделать такую причёску, как у вас?
— Лично я для этого ничего не делаю, просто отращиваю волосы. У меня такая структура волос: они безбожно вьются!

— Вы записываете совместную пластинку с группой Distemper. Каковы ваши впечатления от этой работы?
— Инициатором проекта была группа Distemper. Мы пишем 6 каверов на их песни, а они обрабатывают наши. Вчера мы закончили свою часть, а с 23 по 27 января в студии будут работать «дистемперы». Мы довольны каверами, которые у нас получились. Это свежо, надеемся, что фанаты оценят оригинальное прочтение известных песен. Кое-что невозможно узнать и вовсе, не услышав припев, — насколько всё перелопачено. Эта совместная пластинка выйдет 14 или 15 февраля, покупайте, слушайте.

— Вы часто выступаете за границей?
— Не так часто, как хотелось бы, но чаще остальных российских коллективов! За границей мы играем с позитивным равнодушием.

— Кто снимает ваши клипы?
— Разные люди. Например, клип «Границы гетто» снят Вовой Епифанцевым, он известен как телережиссер вызывающих проектов. Активные пользователи интернета знают его по пародийному ролику «Антитайд, или отрубание головы». В клипе «Границы гетто» есть набольшая перекличка с «Антитайдом».

— Есть информация, что в этому году Москву посетят мощные американские панки Green Day…
— О да, мы с нетерпением их ждём! Обязательно пойдём на этот концерт — будем в первых рядах!

Беседовала Юлия Конова

Гнів і біль, в грудях так щемить,
Гнів і біль — кожну мить
День і ніч, навіть уві сні
Чую кожен стон, і вибух як гримить

Стид і злість, в грудях так щемить,
Стид і злість — кожну мить
День і ніч, навіть уві сні
Бачу кожен дрон, і як снаряд летить

Кров у нас з тобою різна,
Але ти по той бік, що і я
І тепер твоя свобода
І моя, і моя, і моя

Волю нам здобути не вдалось,
Поки в нас ще був час
Захищаючись, вам довелось
Битись замість нас, битись замість нас

Ось тобі руку я даю,
Голос мій — теж тримай
Я з тобою завжди стою
Ти не пам’ятай, ти не пам’ятай

Гнев и боль глубоко в груди,
Гнев и боль каждый миг.
День и ночь у себя в груди
Слышу каждый стон, слышу каждый крик.

Стыд и злость грубоко в груди,
Стыд и злость каждый миг.
День и ночь у себя внутри
Вижу каждый дрон, виду каждый взрыв.

Мы с тобою разной крови —
Ты и я, ты и я, ты и я,
Но теперь твоя свобода
И моя, и моя, и моя.

Волю нашу не удалось
Нам отстоять в нужный час.
Защищаясь тебе пришлось
Дратья и за нас, даться и за нас.

Потому вот моя рука,
Вот тебе голос мой.
Потому ты хотя бы знай:
Я сейчас с тобой, я сейчас с тобой.

Мы с тобою разной крови —
Ты и я, ты и я, ты и я,
Но теперь твоя свобода
И моя, и моя, и моя.

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Дмитрий Кежватов — гитара
• Алексей Соловьёв — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Группы:

• Ёжик’S

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Дмитрий Кежватов — гитара
• Алексей Соловьёв — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

This world is noxious, yet it’s the best among all other ones
So inobnoxious we are when getting rid of all the cunts
Like fanatics they go and rid of us when it is time
And then all we swap places with each other

Looking in the face of my anger
Looking in the eyes of my fear
Here or there, I’ll be loud and clear
“Fuck you!” this is all you will hear

I’ve voluntarily left the graceful troops of the army of evil
I’ve had enough and now I’m just a runaway from this army of evil

And if you just don’t, don’t want to go all insane
Before it’s too late you gotta just run away
I have no anger, I have no fear
“Fuck you!” this is all you will hear

So accustomed to being divided into good and bad
But there’s plenty of both among us and it makes me sad
Full of beans we fight for ours and against them all
And then all we swap places with each other

Looking in the face of my anger
Looking in the eyes of my fear
Here or there, I’ll be loud and clear
“Fuck you!” this is all you will hear

I’ve voluntarily left the graceful troops of the army of evil
I’ve had enough and now I’m just a runaway from this army of evil

And if you just don’t, don’t want to go all insane
Before it’s too late you gotta just run away
I have no anger, I have no fear
“Fuck you!” this is all you will hear

Whoa-oh-oh-oh no matter who they follow, whose flag’s in their hands

Whoa-oh-oh-oh but just unlike all us they go and take their chance
And even if they’ve got nothing to lose at their 18
Time to admit one thing

All of these democratic freedoms
Liberal values and intents
Seem to have now become unneeded
There in the end, there in the end

It sure is not how we portrayed it
But it is just our fault it seems
For private comfort we all traded
All of our dreams, all of our dreams

Whoa-oh-oh-oh I say hello to all the angry, young and rough 
Whoa-oh-oh-oh thanks for the things you do when we’re not brave enough 
I guess it’s something for the young to go and kick SWAT’s ass 
It’s time we all confessed

All of these democratic freedoms
Liberal values and intents
Seem to have now become unneeded
There in the end, there in the end

It sure is not how we portrayed it
But it is just our fault it seems
For private comfort we all traded
All of our dreams, all of our dreams

All of these democratic freedoms
Liberal values and intents
Seem to have now become unneeded
There in the end, there in the end

It sure is not how we portrayed it
But it is just our fault it seems
For private comfort we all traded
All of our dreams, all of our dreams
All of our dreams, all of our dreams

Back when I was in school I was sure that when I do grow up, I won’t
Go wasting my whole life on the things that seemed so boring and so wrong
Let others go and work in a plant or die in their offices

Life is just way too short to waste it like everyone else

After a while I went to some kind of trippy paradise
They started doing drugs, so did I. But luckily I realized
It was a road to hell, so I said “Fuck it, it just makes no sense!”
Life is just way too short to waste it like everyone else

I don’t want to be and I don’t want to do
Anything they want me to
Fuck all those debates what’s true and isn’t true
I just want to do what I enjoy, I always knew

Saving up for a trip, for a house, for a car, repairs and divorce
Is something I do not wanna do, and it might get even worse
Loans from a bank and debts, Putin/Trump, Facebook rage that makes no sense
Life is just way too short to waste it like everyone else

I don’t want to be and I don’t want to do
Anything they want me to
Fuck all those debates what’s true and isn’t true
I just want to do what
I just want to do what
I just want to do what I enjoy, I always knew

Every day brings us paranoia
Every day leaves us terrorized
This fear is deep, deep down inside your eyes

Now the place full of our feelings
Has become such a battlefield
It’s where our hearts used to love and beat

Hard to believe it, but that’s not a dream

Like you I feel it, feel all this terror in the air
And too unreal all of the news is coming from everywhere
And it just seems that, that our world has gone insane
But it just feels like we’re going crazy, crazy just the same way

Internet and the scary warheads
Are the ties that will bind the best
Hello to you Homo sapiens!
Modern age kinda very deftly
Took us all hostage in our homes
With just a few miracles for show
 
Hard to believe it, but that is not a dream
 
Oh, how I wish to leave the Earth with you together
Before the day the sound of red alarm brings terror

Like you I feel it, feel all this terror in the air
And too unreal all of the news is coming from everywhere
And it just seems that, that our world has gone insane
But it just feels like we’re going crazy, crazy just the same way

Группа «Тараканы!» зародилась ещё в 1991 году, но настоящий успех пришёл к ней лишь пару лет назад вместе с теперешним названием. Но дело было не в названии и даже не в суровых законах шоу-бизнеса. А в том, что в коллективе, который изначально назывался «Четыре таракана», со сколько света менялись музыканты. А неизменными оставались только два человека — Сид (Дима Спирин) и Рубан (Денис Рубанов). Сид постоянно пытался что-то менять и развивать, добивался хоть какого-то промоушена, ходил ночью по Арбату и расклеивал афиши Рубану казалось, что он уже совершил в своей жизни всё великое и достойное, любите его за это, а он теперь можно спокойно сидеть и гордиться. Музыканты продолжали игнорировать. Иногда они подходили к Сиду и говорили. что с Рубаном пора расстаться, что он ни хрена не делает, и из-за него группа топчется на месте. То есть — или мы, или он. Сид понял, что настало время разорвать этот порочный круг, иначе группа так и будет не группой, а тусовкой из двух почетных панков и пришлых недовольных музыкантов. Круг был разорван, и дело резко пошли в гору.

— А что означает восклицательный знак в названии группы?
— Само слово «тараканы» при написании показалось мне сухим. Восклицание придает ему эмоциональную окраску.

— Вы понаделали массу бережных кавер-версий. А как насчет того, чтобы сделать песню «Комбат»?
— Мы старались никогда не привязываться к своему названию. «АукцЫон» тоже распродажами не занимается, и «Ва-Банкъ» не грабит банки.

— А женщины ловушки на «Тараканов!» не расставляют? Интересно, как должен выглядеть женатый панк?
— Примерно как я.

— !!! А что такое «вменяемый панк-рок»?
— В стране под названием Советский Союз, которая жила не по людским законам, которая видела мир искаженно, в этой стране и панк-музыка, и панк-идеи не были поняты. Вместо того был придуман местный суррогат. За счёт этого у нас долгое время панк-музыкой считались Гражданская Оборона и «Сектор Газа» — группы невменяемые, а также некие невразумительные звуки.

— Это когда человек выучивается трём блатным аккордам, орет матом в микрофон и считает себя панком?
— Взять три аккорда правильно, орать матом талантливо и оригинально — это наука. Это не каждому дано. А здесь панк-рок — нечто невразумительное, нецензурное.

— И что такое панк-рок в твоем понимании?
— Это объяснить очень сложно. Это то, что ты чувствуешь. Это мировоззрение, которое вполне возможно, не выливается в образ жизни, идеология, которая не обязательно выливается во внешние признаки.

— Должно ли это выливаться в конкретный музыкальный стиль?
— Это может выливаться в некую музыку, которая сочиняется и исполняется посредством этого чувствования, музыку, пронизанную этими эмоциями, которые не объяснить словами. В России легко понять, что такое панк-рок.

— Теперь «легко». На уровне подсознания, что ли?
— Не всё, что связано с подсознанием, — это как раз сложная вещь. Легче лёгкого купить или записать себе фонотеку — 5 пластинок, которые считаются на интернациональном уровне классическими панк-пластинками: Sex Pistols Never Mind The Bollocks Here’s the Sex Pistols (1977); The Ramones Rocket to Russia (1977); The Clash London Calling (1979); Dead Kennedys Bedtime For Democracy (1986); The Exploited Beat the Bastards (1996). Взять эти пять пластинок, внимально их прослушать, а потом взять все те записи, которые считаются у нас панк-роком, и сравнить.

— А что ты можешь сказать про сайкобилли?
— Это как раз рядом лежащий стиль музыки. Эмоции похожи и рождаются где-то рядом.

— Почему про вас говорят, что ваша музыка — это стебалово над панк-роком?
— Все молодые группы сначала находятся в струе каких-то любимых групп, хотят быть похожими на тех или иных легендарных артистов. Я всегда симпатизировал Ramones, они мне были наиболее близки. В России это непопулярная панк-группа, ею не исписаны подъезды, таким образом этот сорт панка, поп-панк, не очень знаком здесь, и многим кажется, что это какой-то недоделанный панк. Вроде бы жужжащие гитары, быстрые темпы, но все равно им в этом чудится какая-то подстава. Это говорят ограниченные пассажиры. Они просто не знают стиля, сцены и музыки. А для меня поп-панк — это настоящий панк-рок. Я, например, хуже воспринимаю социально направленные группы и злых хардкор-панков.

— Но какая-то прочная связь между панком и стебом все-таки существует?
— Для нас это — не огульное стебалово, а добрый юмор, самоирония.

— «Тараканы!» считают, что панк-рок, алкоголь и секс — лучшие вещи на Земле. Для вас эти вещи существуют по отдельности или в комплексе.
— В комплексе.

— Как же вы репетируете?
— Репетируем мы, естественно, на тревзяке, и естественно, без девиц. Репетиции — это, всё-таки, больше музыка. Но наши концерты всегда проходят примерно по одной схеме: сначала мы занимаемся панк-роком, потом алкоголем, а потом сексом (если получится). А на репетициях мы репетируем.

— У вас конфликты в процессе работы возникают?
— Много. Сначала мы пытались решить их посредством голосования, но, когда в группе 4 человека, большинства не получается. Поэтому мы решили не принимать никаких решений, если хотя бы один человек против. Я от этого страдаю, потому что некоторые мои идеи, которые кажутся мне оригинальными и яркими, ребята не понимают.

— И над чем вы в последнее время работали?
— У нас вышел концертник. А ещё мы заканчиваем нашу новую пластинку, которая, сокрее всего, будет называться «Мы заставили весь мир сосать». Мы решили продолжить рекламную тематику, раз уж мы так вляпались с этим «Сникерсом». («Тараканы!» записали музыку для ролика, в котором двое парней вешают на стену всё, что попадётся под руку). Надо довести это до абсурда, в конце концов. Там будет 18 песен на русском и на английском, это выйдет в ближайшее время на «Филях».

— Теоретически, всегда существует серьёзная опасность испортить музыку излишней чистотой звука. На вас же постоянно жалуются: дескать вы с грязью до того перестарались, что музыка стала куда-то пропадать. Как обстоят делать с вашим концертником?
— Именно так. Его слушать невозможно. Концертник — это «Тараканы!» как они есть. Всё сыро, не в ноту, наперекосяк.

— Зачем же вы его выпускаете?
— Это очень важно для тех людей, которые не могут ходить на наши концерты по причине возраста, отсутствия денег.

— То есть для пенсионеров и инвалидов.
— Нет, просто для людей, которые живут далеко от тех мест, где мы играем.

— А скажи мне, пожалуйста, как у вас с музыкальным образованием?
— Все учились в процессе репетиций и прослушивания всякой разной музыки.

— Обычно человек берёт в руки инструмент и начинает что-то на нём искать. Но человек без образования обречён на постоянное изобретение велосипеда.
— Нет, ну мы же умные! Мы понимаем, что находимся в узких тисках стиля, внутри которого ничего нельзя изобрести. Всё, что нам остаётся, — с наисильнейшей эмоциональностью, наимощнейшей мощью это дело как-то изобразить.

— Значит, не правы те, кто утверждает, будто ты сознательно и насильственно лепил из панковской команды коммерческий проект? Деньги хоть какие-то появились?
— Мы не делаем и никогда не делали сознательно ничего коммерческого. Мы делали то, что считали нужным, и фирма грамзаписи выпускала это так, как считала нужным. Денег мы не подняли совсем. У нас очень жёсткий контракт. Раз в полгода нам выдают наши проценты — около 20 долларов на человека.

— Вы зарабатываете концертами?
— Да.

— Тебя уже начали узнавать на улице. Что чувствует человек, на которого все смотрят?
— Он чувствует: «Ё… (непечатный речевой оборот)! А где же ваши деньги, козлы?»

Беседовала Елена Моксякова

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал, акустическая гитара
• Владимир Скороходов — акустическая гитара

Сетлист:

1. Я смотрю на них

Интересные факты:

• Первое выступление Дмитрия Спирина после распада «Тараканов!»
• Съёмки документального фильма-концерта Ромы Либерова «Мы есть!»

Типичное начало: люди что-то слушают, постепенно всё приобретает формы. Летом 1991 года «Четыре таракана» участвуют в 5-м «Фестивале Надежд» Московской рок-лаборатории. Это был их первый концерт и сразу — большой зал «Горбухи», аудитория в две тысячи человек. Они моментально попали в струю популярности панк-рока, их приняли, поняли и все покатилось. Сид, старейший «таракан», рассказывает историю своей группы.

— Мы были молоды, 16-летние подростки. О панк-роке знали, что это идеология, выражающаяся через музыку, и не знали о возможностях выражать своё мировоззрение через живопись, граффити или литературу. Кроме того, накладывался ещё такой момент, что рок-музыканты — это круто! На первых порах мы просто мечтали, чтобы о нас говорили, как о российских Sex Pistols, была такая установка. Я помню, кто-то нам сказал, что есть такая гитарная примочка, которая называется не Turbo Drive или Distortion, a Sex Pistols, и мы сразу же загорелись и бросились её искать. Дело доходило до того, что выруливались звуки на примочке, как у Стива Джонса, копировалась манера пения с тянучими окончаниями а-ля Джонни Роттен. Но мне кажется, что это не съём, а атрибуты стиля, то, что песня длится не более двух минут, что в ней традиционный размер — два куплета, припев, проигрыш и концовка.

Потом стал меняться состав. У нас был период, когда группа начала активно концертировать, мы непонятно каким блатом вписались в тусовку «50/50», в те концерты, что проходили зимой на Малой спортивной арене в Лужниках с участием «Кар-мэн», «Мальчишника», «Дюны». Тогда мы были взлохмаченными подростками, в ирокезах, ни одной косой куртки — это был шик! И под фонограмму мы исполняли две песни в течение двух недель, а по выходным даже по два раза выходили на сцену. Естественно, тогда мы приняли правила этой игры, хотя нам было заподло и мы сделали всё возможное, чтобы там не остаться. В конце концов нас погнали. А наш тогдашний вокалист Юра Ленин, играющий сейчас в Lady’s Man, вносивший весомый вклад в музыку, тексты и идеологию нашей группы, протусовавшись всю зиму в тусовке «50/50», видно, офигел от ширины сцены и размеров зала, так что после того, как нас с позором изгнали, он заявил, что либо группа будет тусоваться в подобных тусовках, либо он уходит. В конце концов из группы он уволился, сказав, что будет играть глэм-музыку, которая является «настоящим красивым рок-н-роллом, потому что: а) большие залы — это хорошо, б) признание миллионов — это круто, в) ну, и денег много». Он объявил нам: «Смотрите, осенью я буду знаменитым, а вы будете сосать». Насколько я понимаю, первый концерт его проекта произошёл только через два с половиной года.

А к нам в группу пришёл его сосед по подъезду Денис Петухов, нынешний басист НАИВа. Этот Денис является сыном очень известного папы, дирижёра главного оркестра Всесоюзного радио и ЦТ. Человек с детства учился в настоящей музыкальной школе, закончил музыкальное училище, но тем не менее стал панком! Именно при его участии у группы произошла музыкальная переориентация, так как он сочинял реальные свои мелодии.

В августе 1992 года мы записали свой первый альбом Duty Free Songs, в котором половина песен была на английском, а половина — на русском. Это был первый наш альбом, который был записан на хорошей студии и получил какое-то распространение, опять же через рок-лабораторию.
Было много концертов, просто ужасное количество концертов. Мы открыли «Отрыжку», мы закрыли «Отрыжку», отыграли в ней несколько десятков концертов, отыграли второй концерт в новом тогда клубе Sexton вместе с «Ва-Банком» и НАИВом. Но в это время по причине независимых каких-то дел и начались первые наркотики: первая марихуана, первое ЛСД. И как-то очень быстро мы вообще прекратили своё существование как группа. Это случилось весной 1993 года. На словах мы существовали, но на самом деле не происходило ничего, что могло свидетельствовать о существовании коллектива. В то время как возникали новые группы и новые клубы, мы сидели во дворе на Кутузовском проспекте, закидывались кислым и ничего не делали, потому что это отодвигало всё на второй план. И потом нас очень потряс уход из группы Дениса Петухова в НАИВ, где он и сейчас играет на бас-гитаре. К тому же один из участников группы попал в КПЗ, отсидел там пять месяцев, за это время группа вообще не существовала.

Но затем мы снова стали думать, как существовать. Почти полностью изменился состав, из ветеранов остались только я и барабанщик. В новом составе на фирме S.O.S. Music был записан новый альбом Best Before…, который разошелся тиражом в тысячу экземпляров — я думаю, это удачно для группы, возникшей как бы заново.

— Наверное, тяжело было восстанавливать былую популярность?
— Это было ужасно тяжко! Мы попали в момент, когда старые панк-группы активно гастролировали и заранее воспринимались фэнами как крутизна, а новые панк-группы перестали появляться. Зато появилось достаточно большое количество групп так называемой «московской альтернативы», на которые и стали ориентироваться новые фэны. Мы же достаточно слабые музыканты, да и вообще это не интересно — инструментализм, фанк, рэп… Нам прикольно мелодии сочинять. Чтобы было мелодично, жёстко, громко, но не модно. Мы играем музыку 70-х и не скрываем этого. Очень часто я слышу от совсем молодых людей: «Ну, „Четыре Таракана“ — это типа Green Day», — но мы играли такую музыку, когда Green Day вообще не существовали. Никто не виноват в том, что панк стал мэйнстримом, а мы как бы попали в эту волну — так вышло.

— А всё-таки, не было соблазна поиграть музыку посовременней?
— Нет, мы просто не умеем. Да и не люблю я всю злу музыку новую. Я больше слушаю старый панк, старую психоделию, а из нового я слушаю коммерческое радио, поп-музыку, на самом деле.

— Но сейчас у вас дела вновь идут неплохо. Выступаете ли вы в других городах?
— Да, выступаем. Очень хорошо мы прокатываем в Питере в каждый свой приезд. Мы подружились с культовой группой АУ, и первый раз мы приехали в Питер как раз на их 15-летие. В клубе TaMtAm собралось человек четыреста, и мы заявились сразу на большую публику и нормально прокатили. С тех пор мы ездим туда периодически, организуем туры по трём-четырём клубам, зависаем в Питере на неделю и долбим. Нас хорошо там принимают.

А однажды в Туле мы выступали в тамошнем цирке вместе с группой «Технология». Тогда на периферии не было никакой дифференциации: если группы из Москвы, значит, они могут выступить в одном концерте.

В другой раз мы играли на презентации журнала «Советская эстрада и цирк» сразу после выступления эквилибристов и клоунов. В зале было человек тридцать наших фэнов и восемьдесят мам и тётушек. Вот это был настоящий панк-рок, я тебе скажу! Приколов было море, мы же панки, нам всё по фигу, но зачастую воспринимаемое людьми за прикол выглядит для нас повседневностью. А так живём потихонечку. Мы обыкновенная рок-н-ролльная группа. Мы стараемся сочинять песни, которые могли бы цеплять людей если не в текстовом плане, то во всяком случае по энергетике, мелодике.

— Ты очень напрягаешь голосовые свяжи, когда поешь. Не боишься сорвать голос?
— Боюсь. Раньше я пел правильно. А сейчас мне просто некогда вновь походить к учительнице.

— Ты работаешь в фирме S.O.S. Music, приносит ли это тебе доход, есть ли у тебя необходимость ходить на цивильную работу?
— Даже если бы это было необходимо, я не стал бы этого делать никогда. Это не укладывается в моё мировоззрение, в моё «хочу — не хочу». Просто не могу. А доход? Да, на хлеб с водой мне хватает. Мы группа, которая может требовать гонорар за свои концерты, мы живём с музыки, самоокупаемся. Мы панки, чего же ещё?

— На сцене вы выглядите довольно скромно: обычная одежда, обычные по нынешним временам причёски. Это тоже ваш принцип?
— Конечно, принцип. Изначально идеология панк-рока заключалась в том, что ты можешь прийти после концерта домой, позвать друзей, взять гитару и делать то же самое. Поэтому мы люди обыкновенные, всё идёт от жизни. На меня часто наезжают в дорогих клубах за то, что я ругаюсь матом со сцены. Да я не ругаюсь матом, я разговариваю так по жизни, а в панк-роке просто заподло делать на сцене что-то не так, как в жизни, делать что-то специально, начиная с внешнего вида и кончая музыкальными аранжировками. Специально ничего нельзя делать, толька то, что вытекло.

— Поговорим теперь о текстах.
— Ещё год назад мы были группой, которая повелась на моду англоязычности. Сейчас я попробую объяснить. Люди, занимающиеся музыкой не для денег, а для себя, зачастую реализуются в ней полностью, и поэтому им или нечего сказать, или им кажется, что они не могут облечь свои мысли в приемлемую стихотворную форму на русском языке. Поэтому пипл прикрывается англоязычностью, и хотя те простейшие фразы, что они поют по-английски, вполне могли бы прозвучать по-русски, они кажутся им голимыми. С другой стороны в Москве в тот же момент появилось мнение, что если ты делаешь песни на английском, значит, ты делаешь круто, по фирме, значит, ты не «совок». Поэтому наши тексты тоже долгое время были англоязычными, сочиняли мы их сами, после чего они проходили лексическую коррекцию у людей, носителей языка, либо мы заказывали тексты. Была такая Анечка, поэтесса из группы «Сенкевич International», мы садились с ней и говорили, что хотим то, то, то и то. С определённого момента мы поняли тупиковость этого пути, это становилось неинтересно ни нам, ни публике, это не могло способствовать расширению идей группы, её идеологии в нашей стране. Мы не можем здесь добиться широкой известности, исполняя свои песни на английском языке, тем более, наш музыкальный формат позволяет нам петь по-русски. Поэтому наш новый альбом, который скоро выйдет на S.O.S. Music, на восемьдесят процентов будет состоять из русских песен. Мы стараемся делать очень короткие, лаконичные образные песни обо всём и ни о чём. И все они в то же время о любви.

— Есть что-то в твоей жизни, сдерживающее твою полную самореализацию?
— Достаточно молодой возраст и маленький жизненный опыт. Но ни в коем случае не какие-то посторонние моменты, как финансовые или технические средства.

— Как ты думаешь, сколько лет ещё просуществуют «Четыре таракана»?
— Я думаю, мы будем играть долго, до старости, или, по крайней мере, до того момента, пока мы будем кому-то нужны. Знаешь, как я это узнаю? Вот когда на разрекламированный концерт не придёт никто, после этого момента мы прекратим существовать.

Беседовал Michel

Интервью от 26 декабря 1998

Речь героя передаётся в виде, максимально приближенном к действительности.

О своих последених аудио, видео, книжных открытиях рассказывает Дмитрий «Сид» Спирин («Тараканы!», г. Москва).

О книгах

«Я и он», автор — итальяшка какой-то (Альберто Моравиа, — прим. tarafany.ru), не помню. Он знаменитый чувак. Это из себя представляет художественно-документальный рассказ об отношениях между мужчиной и его членом, который мешает жить, вторгается в какие-то его собственные, приватные вещи постоянно. Вот. Он разговаривает с ним, там постоянно диалоги, и так далее. «Я и он» понравилось мне, да, хорошо.

О кино

«Страх и ненависть в Лас-Вегасе», режиссёр — Терри Гиллиам. Значит, нет никакого сюжета почти. Джонни Депп, который играет журналиста спортивного, и странный человек, которого он называет мой адвокат, едут на машине через несколько штатов в другой штат для того, чтобы обозревать мотоциклетные гонки. Вот. Фильм очень необычный. Это один из тех фильмов, который невозможно рассказать.

Об аудио

«Элизиум Эй Ди» «Не моя любовь» — я уже рассказал.

Беседовала Ольга Волдина

С кем, как не с панк-группой, разговаривать о хардкоре. Что те «экстремисты по музыке», что другие. А потому взаимоотношения у них, по идее, должны быть тёплыми и нежными. Это предположение подтвердилось при нашем общении с достаточно популярным московским коллективом «Четыре таракана».

— Расскажите, пожалуйста, нашим читателям о группе, её составе и записанных альбомах. Почему было выбрано именно то направление, в котором вы работаете?
— Дмитрий Спирин: Первый концерт под этим названием группа дала в мае 1991 года. Направление не выбиралось. Оно было единственно возможным, интересным, доступным и желаемым для исполнения, так как участники бэнда на тот момент уже были носителями той культуры, отражением которой исполняемая группой музыка является, т. е. панк- культуры. Четыре таракана — это Рубанов Денис (барабаны), Беляев Максим (гитара), Соловьёв Алексей (бас) и Спирин Дмитрий (голос). На сегодня нами записаны три альбома: Duty Free Songs (1992), Best Before (1995, 1997) и «Краткое содержание предыдущих серий» (1997).

— Какие исполнители оказали влияние на вашу музыку (как западные, так и российские)?
— Д.С.: Sex Pistols, Ramones, Motorhead, Guns ‘n’ Roses, все ранние рок-н-рольщики. Из наших — НАИВ и ПОГО.

— Российский хардкор — что это такое, по-вашему? Кто занимаем в нем лидирующие позиции и почему? И существуют ли кардинальные отличия между ним и его западным собратом?
— Д.С.: Хардкором у нас (не знаем, как у вас) сейчас называют музыку, более точное определение которой было бы — металлический хип-хоп или гитарный рэп. По-нашему мнению, это не хардкор никакой, а говно. Лидирующие позиции в нём занимают группы, которые сами вам об этом скажут. И почему. Их у нас хлебом не корми — дай об этом поговорить. Как таковых отличий между западным и российским хардкором не существует, на чем, наверное, и заканчиваются все положительные моменты творчества таких бэндов.

— Каковы, на ваш взгляд, перспективы выживаемости хардкора в мировом масштабе? Не постигнет ли его участь канувших в лету некоторых музыкальных направлений, например «новой волны»?
— Д.С.: Музыкальные направления типа «новой волны» в лету не канули, а заняли подобающую им нишу в мировой музыкальной культуре, как занял ее и хардкор в начале 80-х годов.

— Рок-н-ролл и наркотики, алкоголь. Актуально ли это для вас?
— Д.С.: Наркотики используют больные люди. Мы смеем думать, что таковыми не являемся. Наркотики убивают всё, в том числе любые человеческие желания и стремления, среди которых и потребность исполнять музыку. Поверьте, мы знаем, о чём говорим.

— Рок-н-ролл уже давно стал своеобразной идеологией для нескольких поколений людей во всём мире. И всё же если бы не он, то что выбрал бы для себя в качестве его заменителя каждый из участников группы?
— Денис Рубанов: Марихуану, водку.
— Алексей Соловьёв: Водку.
— Максим Беляев: Её же.
— Дима Спирин: Красные и белые вина.

— Фраза «я не люблю попсу» стала притчей во языцех в среде рок-музы-кантов, а за что можно не любить рок?
— Д.С.: А мы как раз любим то, что называют поп-музыкой. Рок же можно не любить за потерю корней и неискренность.

— Как вы думаете, что будет с российской рок-музыкой в ближайшие пару лет?
— Д.С.: Через два года станет полегче. Сразу после нашего выпускного вечера. Хотя сейчас уже можно было бы сваливать в ПТУ.

— Таракан животное… Какое?
— Д.С.: Таракан — насекомое, естественно, гнусное, мерзкое и противное.

Беседовал Олег Климов

Фестиваль «Панк-утренник III»

Группы:

• МЭD DОГ
• Distemper
• Apple Core
• Les Primitifs

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Владимир Родионов — гитара
• Сергей Золотарёв — бас-гитара
• Денис Рубанов — барабаны

Дмитрий «Сид» Спирин возвращает на Запад идеологические рок-ракеты.

Начало сезона порадовало нас новым альбомом группы «Тараканы!», вернее продолжением такового — MAXIMUMHAPPY II. Уже и первая часть оказалась прорывной по качеству: работа над пластинкой велась в Германии. На двойном альбоме можно услышать инди-фолк-фанк-вокалиста Фрэнка Тёрнера, ex-Million Dead Cops, американских панков Anti-Flag и других интересных и успешных современных музыкантов. Двойной альбом «Тараканов!» убедительно опровергает давний тезис, что рок-н-ролл мёртв. Признаков упадка в творчестве Дмитрия «Сида» Спирина не усматривается.

— Дмитрий, в твоём новом альбоме много песен, записанных с именитыми музыкантами. Как технически можно со всеми договориться, да еще чтоб по-русски запели? Каким ресурсом должен для этого обладать московский панк-рокер?
— Интернет и личные знакомства — вот наши ресурсы. Мы с самого начала думали о совместных треках не только с русскими коллегами, но и с западными звездами жанра. Ничего сверхъестественного я в этом не видел: искренне считаю, что мы на данном этапе карьеры звучим, сочиняем, играем и выглядим на сцене не хуже, чем многие фирменные бенды, а мне есть с кем сравнить. Мы нашли среди наших друзей тех, кто имел личные контакты с западными коллегами, и написали им мейлы.

— Ты начинал бас-гитаристом, а стал вокалистом небывалая карьера в рок-музыке. Ты всегда чувствовал, что точнее, мощнее можешь высказаться вокалом или подчинился обстоятельствам: вокалист часто фронтмен, лидер группы…
— Просто нужно было кому-то петь. После ухода вокалиста в 1993-м мы два с лишним года провели с бесплодных поисках подходящего певца. Но тогдашняя андерграундная Москва так и не смогла предложить нам подходящего парня. Пришлось принять непростое решение о выдвижении на этот пост собственных кадров. Там мне пришлось стать певцом. А потом — автором 90 процентов текстов. А потом — автором 50 процентов музыки. Это произошло исключительно по воле обстоятельств и из желания перестать репетировать втроем, без голоса: петь и играть одновременно я не мог.

— В конце 90-х «Тараканы!» отыграли антинаркотический тур по актовым залам московских школ. Какой опыт ты вынес из того тура?
— Честно говоря, я уже мало что помню. Для нас это было примерно то же, что и любой другой тур. Приехали, подключились, отыграли, пофоткались — и отлично! Да, мы толкали со сцены телеги о том, что наркотики убивают, и что, только поддерживая относительно здоровый образ жизни, можно стать такими же клевыми, энергичными и яркими рок-музыкантами, как мы. Повлияло ли это на тех наших зрителей, сказать сложно. Надеюсь, для кого-то концерт оказался сильной мотивацией. Тем более, в таком возрасте. Тем более, когда это сцены говорит кто-то типа меня, а потом начинается модная в том сезона песня «Дурная башка».

— Вы выступаете на массовых фестивалях?
— По-настоящему массовый рок-фестиваль в России только один — KUBUNA. И там мы есть. Как и на Нашествии, кстати, в этом году. «Крылья» проводился впервые после восьмилетнего перерыва, это так называемый «спонсорский» фестиваль, где музыку заказывает спонсор. А мы, наверное, пока что в ряд его любимых групп или тех, с чьим названием ему бы хотелось ассоциировать свой продукт, не попали. Кроме того, летом 2013-го «Тараканы!» выступили в хэдлайнерское время на крупнейших опен-эйр-фестивалях России и СНГ: «Остров», «Соседний мир», «Доброфест», «Мотоярославец», Narva Bike и прочих.

— Как объяснить участие «Т!» в некоторых мелкобуржуазных телепроектах, рассчитанных на тех, кто живёт в телевизора: эпизоды в ситкоме, музыка для КВН? Это было в 2007-м. У тебя не возникло ощущение, что последние оплоты сопротивления пали?
— Когда я только начинал играть в рок-группе, мне казалось, что я буду всю жизнь делать то, что мне нравится. Поэтому я и делаю то, что мне нравится, пытаюсь быть последовательным. Мне нравится играть в кино, а телесериал, пусть маленький, а всё же фильм. Мне нравятся комедийные шоу, а то, что-то столь ограничен, что не может ими наслаждаться только потому, что это «мелкобуржуазно», — это его личное дело. Что такое «мелкобуржуазность»? Джонни Роттен в рекламе масла — мелкобуржуазен? Anthrax в соответствующем эпизоде Married… with Children — мелкобуржуазны?

— Джонни Роттен в масле — уж точно, о Сиде Вишезе такого не скажешь. Тебя вообще трудно назвать анархистом: в одном из интервью ты сказал, что «Т!» писали англоязычные альбомы для европейских туров. Само название нацеленного на Запад проекта «Ракеты из России» грамотно рассчитано, вторая часть MAXIMUMHAPPY включает хип-хоп-творчество группы Anacondaz, словом, видно, что ты не стремишься законсервироваться в подполье. С другой сторон, трек «Разжигай костры» с MAXIMUMHAPPY II иные могут счесть провокационным, и бывало, что ты выкладывал свои новые композиции для свободного скачивания изрядными порциями — например, мини-альбом «Сколько денег у Бога?». Нет ли здесь противоречия?
— Сколько оценок, основанных на ошибочных выводах, в одном абзаце! Держи пять! Меня не назовёшь анархистом, однако меня также не назовешь тоталитаристом, монархистом или авторитаристом. Зовите меня просто Дима. «Тараканы!» не писали альбомов «для» европейских туров, на альбомах, выходивших в Европе, некоторые наши песни были перезаписаны на английском, чтобы публика, пришедшая на концерт, могла, купив пластинку и найдя в ней распечатку текстов, хотя бы примерно понимать, о чём мы поём. Проект «Ракеты из России» нацелен на что угодно, только не на Запад. Как ты себе представляешь успех на Западе русской группы, верхом творческих изысканий которой является перепевка как можно ближе к оригиналу песен AC/DC? Да там таких полно в каждом пабе. «Ракеты из России» — группа для московских и питерских рок-танцев под живой кавер-бенд. И название здесь — простейший выстрел из двустволки. Это, во-первых, известный альбом «Т!», чтобы когда мы только начинали, ни у кого не было сомнений относительно того, кто мы такие. А, во-вторых, коммунистические пропагандисты в моём детстве любили повторять, что рок-музыка, придуманная ЦРУ, — идеологическая бомба, направленная на СССР. Назвав так кавер-группу, специализирующуюся на перепевках западных рок-хитов, мы говорим: вы посылали на нас свои рок-ракеты все 70-е и 80-е. Теперь мы берём те же песни и отправляем их назад. Во что такое «Ракеты из России». Что же касается примеров с выкладыванием треков и прочим, то я вообще, честно говоря, не врубился, о чём речь. Нет, мы никакой не андерграунд, и все эти 22 года упорно «к успеху шли», как говорится. Мы хотели быть большой группой, известной всему миру. Мы уже группа из радио и, в прошлом, из MTV. Какой уж тут андерграунд?

— А сколько у тебя денег?
— Человек я, по нынешним мерказ, вполне обеспеченный, если ты об этом. Всё, что мне нужно, я могу себе позволить, проблем нет.

Беседовал Сергей Шулаков

Группы:

• Der Steinkopf

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Дмитрий Кежватов — гитара
• Алексей Соловьёв — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Фронтмен панк-группы «Тараканы!» Дмитрий Спирин, сам того не желая, стал причиной ареста главреда «Медиазоны» Сергея Смирнова. Журналиста арестовали за ретвит шутки о внешнем сходстве с музыкантом. В интервью Би-би-си Спирин рассказал об отношении к «маразматичному» приговору, Алексею Навальному и о попадании в список «неблагонадежных» артистов.

Полиция задержала главреда «Медиазоны» в Москве в субботу, 30 января, во время прогулки с сыном. Следователи увидели призывы к протестам в ретвите шутки о схожести журналиста с лидером группы «Тараканы!». На фото репоста был Дмитрий Спирин с плашкой штаба Навального и датой митинга. Хотя Смирнов в день митингов был дома, в Кремле назвали составление протокола на него «абсолютно логичным».

Журналиста сперва арестовали на 25 суток, затем срок сократили до 15. Его преследование вызвало волну возмущения в медиа: несколько десятков редакций и международные организации, включая «Репортеров без границ», выступили в его защиту.

Из-за нехватки мест в московских спецприемниках Смирнова с другими участниками митинга отправили в Центр содержания иностранных граждан в подмосковном Сахарове. Его восьмиместная камера была переполнена втрое. Позже журналиста перевели в четырехместную камеру.

Фронтмен панк-группы «Тараканы!» Дмитрий Спирин в интервью Би-би-си сравнил суд над журналистом с «дурдомом».

— Вы, наверное, не могли не слышать об аресте главного редактора «Медиазоны»?
— Я в курсе. Поначалу мне все это казалось непонятным, клубок был какой-то чересчур фантасмагоричный и я не врубался, что же такое приключилось. Но мои приятели, которые чуть больше прошарены в нюансах российского политического судопроизводства, мне объяснили.

— Что вы думаете об аресте Смирнова за шуточный ретвит скриншота с вашим изображением и подписью «Дмитрий Спирин за Навального»?
— По моему внутреннему барометру маразма, в который начинает впадать современная российская власть — это, наверное, наивысшее проявление. Все остальное, что она устраивала последние несколько лет, еще как-то можно уложить в прокрустово ложе их логики, политики, устремлений.

Но то, что они устроили со Смирновым, это в полном бреду. Если до этого мы жили в полицейском государстве, то после этого случая начали жить в стране, когда полицейское государство целиком поместили в дурдом, в обстоятельства психбольницы. Это полный маразм.

— А об истории скриншота с вашим фото могли бы рассказать? Это фотошоп? Как сами относитесь к Навальному?
— Картинка эта на самом деле не является фотожабой, чьей-то подставой или шуткой. Юмористическая составляющая там только в том, что какому-то анонимному юзеру в «Твиттере» показалось, что на фотографии есть внешнее сходство между мной и Сергеем Смирновым.

На самом деле фото было использовано ФБК для обложки видео, в котором я выражаю поддержку Алексею Навальному. Видео это я записал сразу после задержания Навального в Шереметьево, когда он вернулся в Россию после лечения. Тогда многие мои коллеги по музыкальному цеху и просто известные люди в России, которым Алексей и его деятельность симпатичны, записали ролики. Я тоже записал. А так как ролики на YouTube должны снабжаться чем-то вроде обложки, то редакторы канала Навального выбрали это фото.

Так что фотография, которая подвела под цугундер Смирнова, является настоящей. Я глубоко симпатизирую деятельности ФБК и лично Навальному. После отравления Навального и до момента, когда ему изменили условный срок на реальный, он в моих глазах стал героем. Мне не стыдно признаться, что он в чем-то мой кумир. Я на подобные шаги, на подобные акты не способен. Он в этом смысле, конечно, молодец.

— А до отравления следили за его деятельностью?
— Я не смотрел каждое его видеоразоблачения. Скажу честно, у меня нет времени, чтоб глубоко погружаться в такой видеоконтент. Я и так знаю, что Россией правит «партия жуликов и воров». У меня нет необходимости получать каждую неделю дополнительное видеоподтверждение. Я не являюсь колеблющимся электоратом. По моему внутреннему убеждению, для этого не требуется ни ФБК, ни Алексей Навальный, ни видеорасследования.

По моей внутренней уверенности, мы живем в стране, где диктатура, авторитарная власть, политическая тирания, ограничена или полностью уничтожена свобода слова, выбора и т.д. В этом смысле мы с Алексеем полностью совпадаем.

— Адвокат Любови Соболь после ее допроса опубликовал фото списка деятелей культуры и артистов, знакомством с которыми интересовались следователи. Что об этом думаете? Сами не опасаетесь попасть в такой список?
— В этом списке практически каждая фамилия совпадала с людьми, которые, как и я, записали ролики в поддержку Навального. Нынешняя Россия — это опасное место. И в первую очередь для свободомыслящих людей, для которых болезненно и невозможно ввиду особенностей характера молчать.

Я сам не борец, на улицу не пойду абсолютно точно. И я все сделаю, чтобы не попасть в тюрьму. Попадать в такие списки опасно. Наверное, не прямо по щелчку пальца люди из таких списков мигом начинают интересовать соответствующие органы, которые сейчас, можно сказать, захватили власть в России. Но [это] первый шаг, чтобы пристальное внимание к себе возбудить.

— В январе люди в разных городах страны выходили на улицы по призыву штаба Навального. Тысячи были задержаны, людей били и даже пытали. Среди вышедших много молодежи. Что думаете об том?
— Молодым всегда меньше терять, чем взрослым. Нынешняя молодежь в России не имеет так называемой травмы 90-х. Если послушать взрослых, преподавателей колледжей и институтов, которые говорят им не ходить, они же повторяют: «Что, хотите, как в 90-е? Копаете под свою страну, предаете государство, срете своим же людям и себе». Вот какая сильнейшая травма, как оказалось, у людей 35-40 плюс, особенно тех, кто провели это время в небольших городах. Они, оказывается, об этой декаде вспоминают с ужасом, им путинский режим симпатичен, потому что ассоциируется с более-менее сытым временем, когда они встали на ноги, обрели так называемую стабильность.

Молодежь этого не знает. Они просто видят, что все то время, что они живут на свете, у власти один и тот же человек, жизнь их ухудшается. То, что они впитывают в интернете, в соцсетях — та воля, свобода мысли, слова и самовыражения, в атмосфере которой они росли первые 7-10-12 лет своей жизни, — сейчас начинает сильно ограничиваться. И им дико не в кайф от этого, а Путин не является их кумиром. У них нет этой заслонки, блока. У них нет мысли «кто, если не он?», что если он уйдет, то Россия провалится в ад. У молодых нет этой идеи, поэтому они выходят на улицу.

— Власти размышляют как реагировать, СМИ пишут, что есть планы ввести в школах должности «политруков».
— Помним, как в советское время люди, которые были в чем-то не согласны, воспринимались во всем обществе как враги. Их высылали, сажали, применяли карательную психотерапию. Ни у кого из моего поколения школьников, пионеров, комсомольцев, не было малейшего шанса усомниться в том, что мы живем в самой счастливой стране на земле, что нам посчастливилось родиться в СССР, что любой, кто говорит против, является врагом.

Но по щелчку пальцев все изменилось. Временно залечить и купить можно кого угодно, промыть мозги можно кому угодно. Но диктатуры долго не живут — при всей их уверенности в себе и их силовом воздействии.

— В «Твиттере» шутили, что Смирнов будет во время ареста доставать своих соратников по несчастью вашими песнями, например, «На поезд в сторону Арбатской посадки нет» или «Что с тобой сделал русский рок, парень?». Вы сами какую свою песню выбрали бы, чтобы поддержать людей, оказавшихся за решеткой?
— Наша новейшая песня с нового альбома «…И ничего, кроме правды». У нас выйдет скоро клип, снятый в стилистике документальной съёмки на несанкционированной акции 31 января. Мы были в самом эпицентре событий на Красных Воротах. Я эту песню посылаю абсолютно всем политзаключенным современной России как привет, как поддержку, как музыкальный символ того, что все еще будет в порядке когда-нибудь.

Беседовал Пётр Козлов

Фестиваль Music & Fashion

Группы:

• «Зинг Кана Нагота»
• «Спирали»
• S.P.O.R.T.

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Дмитрий Кежватов — гитара
• Алексей Соловьёв — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — акустическая гитара

Сетлист:

1. Мешки с костями
2. Границы гетто
3. Причина для ненависти
4. Сила одного
5. Улица Свободы
6. Собачье сердце
7. Властелины Вселенной
8. Тишина — это смерть
9. Улыбайся (это раздражает всех)
10. Кто-то из нас двоих
11. Я смотрю на них

Интересные факты:

• Первое акустическое выступление с Максимом Фроловым
• Первое выступление Дмитрия Спирина в ОАЭ

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — акустическая гитара

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — акустическая гитара

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — акустическая гитара

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — акустическая гитара

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — акустическая гитара

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — акустическая гитара

Интересные факты:

• Последний концерт Дмитрия Спирина

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — акустическая гитара

Сетлист:

1. Мешки с костями
2. Причина для ненависти
3. Сила одного
4. Властелины Вселенной
5. Собачье сердце
6. Что я могу изменить?
7. Улица Свободы
8. И ничего кроме правды
9. Кто и когда
10. Интернет и боеголовки
11. Остановите музыку (Тынис Мяги)
12. Ложь за ложь
13. Анестезия
14. Улыбайся (это раздражает всех)
15. Тишина — это смерть
16. Я смотрю на них
17. Жёлтая звезда
18. Redemtion Song (Bob Marley)
19. I Believe In Miracles (Ramones)

Состав:

«Новая кровь» тур

Группы:

• «ГАЗ-66»
• «Комплекс неполноценностей»
• Disobey
• Clinica63

Состав:

• Дмитрий Спирин — гитара, вокал
• Денис Бурим — гитара
• Евгений Ермолаев — бас-гитара
• Сергей Батраков — барабаны

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — акустическая гитара

Группы:

• Nežfaleš

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — акустическая гитара

Сетлист:

1. Мешки с костями
2. Границы гетто
3. Причина для ненависти
4. Сила одного
5. Властелины Вселенной
6. Собачье сердце
7. Что я могу изменить?
8. Улица Свободы
9. И ничего, кроме правды
10. Кто и когда
11. Кто-то из нас двоих
12. Военная тревога
13. Ложь за ложь
14. Сколько денег у Бога?
15. Анестезия
16. Улыбайся (это раздражает всех)
17. Тишина — это смерть
18. Я смотрю на них
19. Жёлтая звезда
20. I Believe In Miracles (Ramones)

Группы:

• Ollie North

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Максим Фролов — акустическая гитара

Сетлист:

1. Мешки с костями
2. Границы гетто
3. Причина для ненависти
4. Сила одного
5. Властелины Вселенной
6. Собачье сердце
7. Что я могу изменить?
8. Улица Свободы
9. И ничего, кроме правды
10. Кто и когда
11. Кто-то из нас двоих
12. Военная тревога
13. Ложь за ложь
14. Сколько денег у Бога?
15. Анестезия
16. Улыбайся (это раздражает всех)
17. Тишина — это смерть
18. Я смотрю на них
19. Жёлтая звезда
20. I Believe In Miracles (Ramones)

Онлайн-марафон «Всем миром для Украины»

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал, акустическая гитара

Сетлист:

1. Что я могу изменить?
2. Жёлтая звезда

Кажется, что лидер «Тараканов!» Дмитрий Спирин успевает всё: выступать как в составе группы, так и сольно, быть ди-джеем, вести авторские колонки и даже варить пиво. Вот и мы решили поговорить с Сидом понемногу, но о равном: о музыкальной пресс, о любви к Будапешту, о панк-роке и солидных господах, и, конечно же, о том, могут ли песни останавливать бомбы.

— Дима, ты активно общаешься со своими слушателями: выступаешь как колумнист, много говоришь со сцены. Кажется, тебя и спрашивать не о чем, потому что ты уже обо всем где-то когда-то говорил. Может, ну их совсем, эти интервью?
— Я не так много говорю со сцены, если уж положить руку на сердце. Для людей, которые действительно зорко за нами следят и посещают, скажем, 6-8 концертов «Т!» в год, это праздник, когда мы что-то сообщаем публике дополнительно и как-то общаемся с ней помимо стандартных объявлений названия следующей песни. Ну а вообще, для меня любое интервью это способ потешить самолюбие и лишний раз удовлетворить свое эго. Ведь это и есть признание: представь себе, кому-то интересно твоё мнение по тем или иным вопросам! Это приятно.

— Ну тогда начинаем наше интервью, причём интервью для журнала, а не для Интернета… Кстати, нужна, на твой взгляд, стране печатная музыкальная пресса или Интернета вполне достаточно?
— Стране — не знаю, общество у нас крайне разнородно, и я бы не брал на себя смелость приписывать что-то всей стране разом ни в каких областях. А сам я люблю пошуршать журнальчиком в метро, самолёте или на верхней полке купе.

— Колонки на «Москва 24« у тебя очень интересные, я зачитываюсь. А личный дневник ты никогда не вёл? Может, в юности была у тебя потаённая тетрадочка, в которую ты записывал свои мысли о бренности бытия?
— Нет, такой тетрадочки не было. Мало того, попадись мне в том возрасте человек, который ведёт дневник, ему бы не поздоровилось. Я бы точно поднял его на смех и всячески бы его на эту тему, как сейчас говорят, троллил. Почему-то мне всегда такие люди казались очень странными, а сама идея доверять свои мысли, переживания, идеи тетрадочке — нелепой. Такая же реакция у меня была лет десять назад, когда я вдруг обнаружил себя в окружении людей, которые ни с того ни с сего ринулись как один строчить что-то в интернет-журналы. Зачем вам это надо, спрашивал я их? По мне — это просто форма самолюбования.

— Кстати, о мыслях. В последнее время ты стал очень много говорить со сцены. Песен стало недостаточно, чтобы выражать всё, что кипит внутри? Песни больше не могут останавливать бомбы?
— Возвращаясь к ответу на первый вопрос — я не стал очень много говорить со сцены. Во-первых, что бы говорить о ком-то «стал», нужно быть уверенным в том, что он раньше «не был». Во-вторых, говорить «очень» — это значит давать личностную оценку. А как известно, что для одного «очень», для другого — не совсем. И наконец — «много». Много по сравнению о кем? С чем? Что касается песен и их потенциальной возможности останавливать бомбы — она, эта возможность, никуда не делась, она на месте. Просто это вопрос поколений.

— Одна из твоих колонок посвящена Есенину, и есть в ней почти бердяевские размышления о величии Руси, но сам ты при этом кажешься человеком с совершенно западным мышлением, много времени живёшь заграницей. Что тебе нравится из русского больше всего, что по-настоящему близко — культура, кухня, традиции, может, какие-то национальные черты характера?
— Немногие усекли шутливую пародию в этой колонке, но тем, кто усёк — респект! На самом деле, весь её текст — это пародия на почвеническии стиль в том виде, в котором я его понимаю. Что касается русского, то по большому счёту, я ничего не делю по национальному признаку. Я не верю, что существуют национально обусловленные черты характера, менталитет, поведение, привычки, особенности. Но русская водка, конечно, один из самых любимых напитков.

— А какой город для тебя — лучший город Земли? Москва или всё-таки Будапешт?
— Города вообще перестали торкать, если честно. Не важно, в какой стране они находятся. Всё чаще и чаще в поисках информационного покоя и душевного блаженства я обращаю свой взор в сторону нетронутых цивилизацией земель: леса, луга, деревни, хутора, озёра. Вот где я бы хотел проводить большую часть жизни. Ну а пока, Будапешт, как город, находящийся в Европе и не такой огромный, конечно, кажется чуть более спокойным и гуманным местом, чем Москва.

— Программа, которую вы сыграете 11 сентября в клубе «Москва», называется «Солидный панк-рок для солидных господ». А что ты вкладываешь в понятие «солидные господа»? Причисляешь себя к таким?
— Это, конечно, самоирония. Сами того не ожидая, мы незаметно подошли к очень серьёзному возрасту рок-группы в России — 25 лет. Такой срок представляется весьма солидным, так что, в первую очередь, здесь рефлексия на наш возраст как группы. Во-вторых, это название — ирония, обыгрывающая саму суть концерта: панк-песни в практически easy-listening обработках. Ведь что является тем главным, что так мешает слушать группы, типа наших, людям состоятельным, уважаемым в обществе? Громкость, грохот, перегруженные гитары, пение на грани срыва связок. А здесь музыка абсолютно от этого всего очищена, чистые мелодии в прозрачных и где-то даже витиеватых аранжировках. Вот и получается, что это такой «панк-рок», который могут с лёгкостью слушать любые господа, в том числе вполне солидные… Ну и в-третьих, я большой поклонник прозы В.О. Пелевина, а фраза «солидный панк-рок для солидных господ» подрезана именно у него и после небольшой переделки приспособлена к нашим нуждам. Сам я вряд ли могу считать себя солидным господином: уж больно мой способ жизни позволяет в намного большей степени удовлетворять скорее творческие амбиции, нежели материальные.

— Дамы в дорогих мехах и украшениях на рок-концерте — это нормально? Просто иногда сталкиваюсь с тем, что в Интернете активно критикуют таких зрительниц, мол, дверью ошиблись, у нас тут другая атмосфера…
— В интернете чего только не пишут и кого только не критикуют. Это особенность людей — обращать внимание на непривычные стороны бытия и немедленно начинать их критиковать. В этом смысле критики ничем не отличаются от бабок в глухих таёжных деревнях, которые начинают крестится, когда видят по телевизору чернокожих людей. Мне намного приятнее видеть
перед сценой людей, выглядящих стильно, продуманно, ярко и индивидуально. Те же, кто сумел в этой жизни заработать места в супер-випе, тоже не должны обламываться, не так ли?

— Вообще расстраивает тебя то, что колоритных панков на концертах становится всё меньше: мелькнёт обычно два-три ирокеза в толпе и на этом всё?
— Думаю, есть концерты, где таких панков меньше не становится. Просто мы не исполняем тот сорт панка, который напрямую связан с подобной модой. Мы доступная группа, одной ногой стоящая в мейнстриме, не имеющая сейчас практически ничего общего с субкультурными движениями, поэтому что нам удивляться, что на наших концертах не так много зрителей с индивидуальной манерой самовыражения через внешний вид?

— За 25 лет существования группы «Тараканы!» панк-рок из тупого (вспоминается название твоей книги) превратился в солидный?
— Может быть он и стал солидным чисто автоматически, в силу возраста. Но тупым от этого быть не перестал. Может быть, разве что самую малость.

— Как, кстати, идёт подготовка к концертам в честь 25-летия группы?
— Очень живо и активно. Сейчас у нас образовался первый пул артистов, которые приедут нас поздравить. Это такие разные музыканты как Евгений Хавтан («Браво»), Сергей «Чуп» Метель («Смех»), группы «Порнофильмы», «Кирпичи», «Пляж», 5 Diez, «Элизиум», Anacondaz, «Тени Свободы» и многие другие. Пока мы не раскрываем все карты, до событий всё-таки ещё более полугода. Как мы и обещали, сетлист всех четырёх дней будет сильно разниться, но пока до репетиций дело ещё не дошло.

— А ты помнишь своё 25-летие? Как отмечал его?
— 25 лет мне было в 2000-м и, скорее всего, мы ехали куда-то на гастроли. Точно не помню.

— Четверть века на сцене — это много или мало для артиста? Как ты сам оцениваешь свой опыт и свою популярность?
— Этого достаточно, чтобы самому понять кто ты. Но недостаточно для того, чтобы попробовать стать ещё кем-то. А популярность только тогда имеет смысл, когда тебя знают в масштабах земного шара. Всё остальное — возня в песочнице в своём дворе.

— В этом номере журнала мы много говорим о дружбе. А кто они твои друзья?
— Мой самый лучший друг — это я сам. Никто так как я меня не терзает, и никто так как я меня не любит. На втором месте — моя жена Таня. Можно сказать, что все остальные люди — мои очень хорошие приятели. Слово «друг» накладывает обязательства. А я люблю ни сам быть должным, ни тогда, когда мне должны. В конце концов, мне вполне достаточно, что у меня нет врагов.

— А что насчет школьных друзей? Где сейчас герои песни «Я смотрю на них»? Это вообще реальные люди или выдуманные от начала и до конца?
— Сложно сказать. Я никого конкретного не представлял себе. В моём классе вообще никто не пошёл служить, не говоря уже о том, чтобы «вернуться без ноги». С другой стороны, так как мой класс был абсолютно обычным для выпуска 1991 года, то на его месте мог оказаться любой. А значит, не имея конкретных прототипов, эта песня, тем не менее, о вполне реальных людях.

Беседовала Юлия Шершакова

В этой рубрике наши герои отвечают на вредные вопросы нашего главного редактора.

Вопрос Дмитрию Спирину звучал так: «Вот вы раньше пели беззаботные песни о радостях жизни, а теперь, что ни трек, то протест. Люди с годами становятся спокойнее, консервативнее им уже есть, что терять. Жили бы спокойно. Зачем лезете а амбразуру?»

— Дмитрий Спирин: Во времена первых шагов (тогда ещё «Четыре таракана») жизнь вокруг была такова, что песни «о радостях жизни» как раз и были протестом. Против всего плохого и за все хорошее. Когда вокруг разруха, бедность, убогость и жестокость, ничего не остается, как противопоставлять этому миру такой, который ты сам для себя придумал и в котором сам живешь со всеми людьми доброй воли и просто с симпатичными девчонками. Так оно всегда бывает, если ты сочинитель и твой радар настроен на позитивные вещи. А её нам хотелось всем своим видом, звуком, темами для песен демонстрировать всем остальным, что, мол, есть где-то за океаном такой рок, которой не вскрывает язвы общества, не способствует скорейшей перестройке и гласности, а просто развлекает молодёжь. Потому что общество в тех местах, где такой рок водится, нормальное, а не больное. Поэтому-то рок и выполняет свою основную функцию — делать молодёжи громкий фон для неприличных телодвижений, так сильно шокирующих старшее поколение во все времена.

Продолжая свой путь в качестве сочинителей и исполнителей собственных (а иногда и чужих) песен, развиваясь, учась чему-то у своих коллег, мы пришли к выводу, что невозможно оставаться честными перед собой, при этом не видоизменяясь.

Развитие — естественный процесс, замедлять или вообще отрицать который неестественно и глупо, все равно не поможет. Развитие всегда несет новые интересы, новые смыслы, новые задачи. И если ты не продался в душе, то есть не стал артистом, обслуживающим исключительно и только запросы и ожидания своей паствы, если ты не боишься разочаровать «старых фэнов», о несомненно, твои песни могут приобрести окраску, отличную от того, что ты делал ранее. Как детские наивные рисунки отличаются от работой кистей уже опытных живописцев.

Принимая во внимание всё вышесказанное, в общем-то, становится понятно, почему с какого-то момента у «Тараканов!» к стандартному народу тем ’97 (панк-рок, телки, бухло, тусовки, наркотики) добавились ещё и темы, которые мы между собой иронично называем «песни гражданского содержания».

Если ты сочинитель и сохранил в себе хотя ы остатки необходимости творчески самовыражаться через музыку, то ты будешь сочинять песни на любые темы в любое время. Абсолютно невзирая на то, считает ли их кто-то кроме тебя важными, актуальными, трендовыми. Невзирая на то, о чём ты пел до этого или в каком ты сейчас возрасте. Невзирая на то, какими (по общему мнению) должны становиться люди с годами. Это и называется «петь о том, что по-настоящему волнует». Или, другими словами, панк-рок.

Мы позвонили рано утром лидеру панк-группы «Тараканы!» Диме Спирину, чтобы узнать последние новости, и, кто бы мог подумать, выяснили, что в голове у Димы зреют глобальные планы о запрете алкоголя.

— Привет, как настроение?
— Неплохое, спасибо!

— Что сейчас у тебя в карманах?
— Я стою без штанов, нет у меня в данный момент карманов!

— Какой самый клёвый подарок ты получил за последнее время?
— Аж три пиратских концертных DVD со съёмками «Тараканов!» разных лет. Интересно было посмотреть.

— Если бы тебе дали сейчас возможность оказаться в любой точке земного шара, куда ты отправился?
— В город Цюрих в Швейцарии. Мне там очень нравится.

— Самое необычное место, где тебе пришлось выступать?
— С «Тараканами!» в городе Салехарде, что за Полярным кругом. Это очень далеко и там фактически нет людей. С «Приключениями Электроников» я два раза выступал на космодроме Байконур посреди казахской степи. А так мы часто играли в разных необычных местах: в клубах, переделанных из бывших автомоек и пивных фабрик.

— Если бы тебе предложили роль в кино, какую роль и в каком фильме ты бы выбрал?
— Во всех фильмах все роли. В первую очередь я бы сыграл персонажа Вячеслава Тихонова в фильме «ТАСС уполномочен заявить…», потом Шерлока Холмса в телесериале «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона», Сашу Белого в «Бригаде» и так далее.

— Главная черта характера?
— Непреклонность.

— Кем ты мечтал стать в детстве?
— Машинистом в метро.

— Когда ты дрался в последний раз?
— Около года назад по причине сильной личной неприязни к объекту приложения физического воздействия.

— Какой указ ты бы издал, если бы был президентом?
— Всем читателей журнала «Ровесник» хочу предупредить, что я бы издал много указов, ребята. Я не просто запретил бы продавать и распивать пиво на улицах, а сократил раз в 10 количество магазинов, которые торгуют алкоголем, и увеличил цены за него в два или три раза. Параллельно повсеместно открывал бы спортивные клубы, библиотеки и дешёвые компьютерные залы. А лет в 18 ввёл бы повальное тестирование интеллектуального уровня и проверку на детекторе лжи в отношении того, что человек думает себе в голове. И если бы по результатам он оказывался примерно тем, кого мы собирательно называем урлой, я бы ссылал таких людей в специально созданный город в Сибири.

— Что ты обычно делаешь за 5 минут до концерта?
— На самом деле всё интересное происходит на 30-40 минут до начала…

— Что именно?
— В последнее время я занимаюсь специальными вокальными упражнениями, чтобы во время концерта лучше себя чувствовать и всё чётко исполнять.

— Как зрителю выжить и получить кайф на панк-концерте?
— Достаточно быть позитивно настроенным и не слишком пьяным.

— Что ты будешь делать после интервью?
— Пойду на репетицию.

— Что ещё хочешь поведать миру?
— Пусть лучше мир сообщит что-нибудь интересно, чего я ещё не знаю!

Беседовала О. Фокина

20-летие альбома «Страх и ненависть»

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Игорь Рыбин — гитара
• Павел Попов — гитара
• Александр Пронин — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Первый сибирский рок-фестиваль «Ветер Сибири»

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Игорь Рыбин — гитара
• Павел Попов — гитара
• Александр Пронин — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Игорь Рыбин — гитара
• Павел Попов — гитара
• Александр Пронин — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Игорь Рыбин — гитара
• Павел Попов — гитара
• Александр Пронин — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Игорь Рыбин — гитара
• Павел Попов — гитара
• Александр Пронин — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

— Александр Голант: Ну вот, какой-то пидор пустил слух, что якобы я по семейным обстоятельствам ушёл. Придётся подтвердить: я ушёл, но не по семейным обстоятельствам, а по вполне конкретным и совсем другим. Про них спросите остро у главного артиста, у них и переписка сохранилась. До свидания, друзья, оставайтесь, а я пошёл, как-то так что ли?

hanek.livejournal.com, декабрь 2009

— Дмитрий Спирин: Весь год, который Саша провёл в группе (с 20 января по 1 декабря 2009, — прим. tarafany.ru), он не скрывал, что относится к этому как к некоему жизненному эксперименту. «Буду участвовать, пока меня не увлечёт что-то другое», — так в двух словах можно описать его отношение. Плюс к этому, для участия в Т! Саше пришлось уйти с «нормальной» работы. Поэтому его достаточно сильно волновал вопрос оплаты его участия в коллективе.

Несколько месяцев назад, Саша стал всё чаще и чаще заявлять, что в скором времени он пойдёт работать снова, и в этом случае не ручается за продолжение своего участия в Т! на постоянной основе. Все в группе были склонны полагать, что такая необходимость была вызвана прибавлением в Сашиной семье. Думаю, ни для кого не секрет, что участники групп типа «Тараканы!» зарабатывают весьма скромно и нестабильно. Возможно, этого хватает, если ты один, но недостаточно для поддержания семьи.

В это же самое время, остальные участники коллектива пришли к решению о необходимости финансовых вливаний в группу. Кроме доходов от собственных концертов, у нас нет никаких других источников финансирования клипов, записей, промоакций, организации рекламных кампаний и прочего. Мы приняли решение начать вкладывать в собственную группу все средства, ею заработанные. Саша был против такого решения, и попытался получить в группе особый статус финансовой неприкосновенности, который коллектив предоставить ему не смог. В результате Саша покинул группу для того, чтобы искать работу, а группа продолжает заниматься тем же, что и прежде.

И если всё это объяснение кому-то выглядит излишне громоздким, то думаю, что формулировка «Саша покинул группу по причинам семейного свойства» будет вполне приемлемой.

punkgazetka.ru, декабрь 2009

— Александр Голант: Давайте ещё раз, но без эмоций постараюсь объяснить. Я покинул группу из-за принципиальных разногласий которые касаются буквально всего: репетиционного процесса, менеджмента и стратегии, но тем не менее мне приносило удовольствие всё что мы делали и как мы ездили и играли концерты — всё, по большому счёту, было ништяк. Если я кого и обидел грубостью своей, то прошу прощения, это я не сдержался. А для тем кто хочет этим спекулировать могу сразу сказать: коршун коршуном коршуну глаз не выебет. Я с Димой Спириным знаком давно, и то говно, которое мы друг на друга иногда выливаем, — это только наше, оставьте это нам.

Мы внутри условились что я доиграю концерты в декабре и свалю. Два оставшихся не удалось доиграть по недоразумению, скорее всего, так это надо называть. Искренне желаю пацанам воплотить то, что они хотят и нисколько не обломаться!

hanek.livejournal.com, декабрь 2009

Интервью от 24 апреля 2006

— Как впечатления от нашей публики?
— Хорошее впечатление.

— Клуб как?
— Странноватое место для концертов такой группы как мы, но, тем не менее, всё прошло вроде бы удачно.

— Судя по тому, как часто вы к нам ездите, складывается впечатление, что вам у нас в Беларуси, в частности, в столице, нравится.
— Ты знаешь, нам и в Лондоне тоже нравится, однако мы там не были ни разу, кое-кто из нас может и был (речь о Сергее Батракове. В 2005 году он в составе группы Life&Joy представлял Россию на мировом фестивале Global Battle of the Bands (GBOB), проходившем в Лондоне, — прим. tarafany.ru). Скорее, это свидетельствует о том, что мы здесь нравимся людям, хотя нам здесь, конечно, тоже неплохо.

— Сегодня звучали песни со сплита с Distemper. Чья это была идея и насколько долго она вынашивалась? Очень быстро появился диск в продаже…
— Всё было сделано быстро. Идея исходила от парней из Distemper, и от первого раза, когда она была озвучена до фактической реализации прошло всего три месяца.

— По каким критериям проходил отбор песен?
— Первым и основным был нравится нам всем четверым эта песня Distemper или не нравится. И, когда набралось достаточное количество таких нравящихся песен, смотрели способны ли мы из них что-то сделать, потому что у Distemper достаточно специфических песен, чей основной музыкальный смысл строится на партиях духовых, что в общем не так просто перевести в формат только гитарной группы.

— Недавно вышел трибьют «Браво» и там есть песня «Выше всех». Расскажи немного об этой песне, о сотрудничестве с Хавтаном.
— «Браво» — легендарный московский коллектив, который существует уже больше 20 лет, с огромным набором отличных песен. Единственная проблема, которая эту группу сопровождает всю жизнь, то что в коллективе нет человека, который сочиняет тексты. Им приходится, что называется, заказывать их на стороне. В силу того, что мы с Женей знакомы, он иногда спрашивает у меня не сочиню ли я для них что-нибудь. В первый раз это было с песней «36,6». Прошло какое-то время и он попросил меня сделать ещё один текст и из этого получилась песня «Выше всех».

— На DVD «А мы уже рубим!» финальная песня I Believe in Miracles. Хотелось бы услышать Ramones вживую…
— Вчера в Могилёве мы играли Blitzrieg Bop. Видишь ли, это зависит от очень многих, иногда даже глупых причин играем мы что-то или не играем. Мы зачастую кавера играем на бис. А бисы, как правильно, случаются тогда, когда время аренды зала не слишком ограничено: группа может закончить, уйти в гримёрку, публика может скандировать, мы выходим, свои песни либо все сыграны, либо не хочется их играть, и тогда играется кавер. Просто сегодня всё сложилось таким образом, что биса не случилось.

— Поделись впечатлением о туре с Марки Рамоуном.
— Это было прикольно, это было чётко. Вообще сам факт того, что он вдруг почему-то посчитал возможным, необходимым, прикольным ехать в свой очередной европейский тур с русской группой. Сам процесс передвижения с ним из города в город, общения, конечно, отдаёт небывальщиной. Здорово, что это случилось.

— Где ты черпаешь своё вдохновение? В чём или в ком твоя муза?
— Начнём с того, что я сочиняю достаточно ограниченное количество музыки, мелодий. Первична у нас мелодия, соответственно, можно сказать, что сочиняя текст я вдохновляюсь мелодией. Мелодии непонятно откуда приходят, они как будто бы прилетают сами. Чёрт его знает почему вдруг ноты построились в твоей голове таким образом и ты их подобрал на гитаре. А текст нет, у текста уже есть точки отправления. Садишься с этой мелодией и понимаешь, что она задумчивая, романтическая, грустная, весёлая, плавная, медленная, забойная или балладная. Просто проникаясь её атмосферой получается сделать текст. А темы, какие-то обороты из жизни, из собственного лексикона. Тексты могут приходить откуда угодно: обрывок фразы кем-то сказанной на улице, передачу посмотрел по телевизору, мысли, которые у тебя в голове.

— В буклете альбома «Страх и ненависть» мелькнула фраза, что «Тараканы!» не являются альтернативной группой. Насколько сейчас это верно?
— По-моему, это было намного раньше, какой-то был манифест в каких-то журналах, опубликованный с какими-то пунктами. Дело в том, что когда это сочинялось, это было в 1996 или 1997 годах, альтернативная музыка была очень популярна в андеграунде. На московском и питерском клубном уровне возникали так называемые альтернативные группы, хардкор-мазафака, но при этом тусовка была всё равно одна и та же: все играли в одних и тех же клубах, в одних и тех же концертах. Меня, например, всегда потешал сам термин «альтернатива». Непонятно чему? Кому? А мы никакой альтернативой не были, просто хуячили рок.

— Есть ли что-то могло бы тебя заставить бросить музыку или творчество?
— Есть, потеря интересна.

— Судя по тому, что вы продолжаете выступить, турить, выпускать пластинки, интерес не угасает.
— Может быть это просто запас прочности такой?

— Не было желания уйти в другое звучание, чуть-чуть в другой формат?
— Желаний миллиард, возможностей реализации не слишком много. Нужно время, нужно место, нужны средства, нужны партнёры, нужны идеи, нужно понимание материала за который ты берёшься. Взять и сделать, например, диско-проект — надо понимать что к чему, быть в материале, что называется.

— Ваше отношение к политизированным группам. Есть ли такие группы в России?
— Групп дофига всяких разных. Наверное, такие группы совсем в глубоком андеграунде, потому что говорят о вещах, слушая которые нужно включать мозг. Некоторое время назад я был на концерте весьма политизированной группы Chumbawamba из Англии, вот от их политизированности музыкальность не страдает вообще. Или Manu Chao, например. Вот таких ансамблей в России почему-то нет. Если люди научились хорошо петь и играть, и вообще выглядят достаточно упаковано, почему-то они уже нихуя не политизированные. А так видишь какая вещь: прёт людей так. Считают необходимым в своих песнях поднимать эти вещи, ставить эти вопросы. Отлично, если это так. Главное, чтобы всё было органично.

— Прочёл на вашем официальном сайте, что ты диджействуешь, проводишь вечеринки Rock n Roll Radio…
— Люди ходят танцевать, люди ходят веселиться, колбаситься под рок, устраивать дикие пляски, как я это называю. Люди ходят посмотреть на тёлок, может, даже потом затащить кого-нибудь из них к себе в гости. Люди ходят выпить, повеселиться. Так как заведение не слишком больше и ходит такая определённая туса людей, они почти все друг друга знают. Если бы я не был этим самым джиджеем, а был просто жителем столицы и знал, что по средам я за 150 рублей могу пойти поплясать под рок-н-ролл, я бы так делал. Без хоев, без говнарей, без пота, без драк, без ментов, без ничего.

— Насколько у вас сложный, объёмный технический и бытовой райдер? Насколько прихотлива группа «Тараканы!»?
— Совсем неприхотливая. Мало того, наш простейший бытовой райдер и технический точно никогда не выполняется полностью. Что наводит на мысль о том, что нужно, наверное, сделать действительно прихотливым, таким, который в распечатке выходит на 16 страниц, для того, чтобы получить необходимое. Проси больше — получишь сколько надо.

Беседовал Андрей Черницкий

Ил, прости, что в этот сложный миг
От неотложных дел твоих
Мы отвлекаем тебя.
Ил, у тебя всё время занято,
Сними трубу, это ребята
И наши поздравления.

С днём рождения, Илья!
Желаем, чтобы у тебя всё было ровно всегда.
С 30-летием, Илья!
Желаем, чтобы у тебя всё было ровно всегда.

Ил, желаем, чтоб ты не грустил,
Был здоров и любил
И был любим.
Ил, желаем, чтобы все мечты,
Которые придумал ты,
Воплотил.

С днём рождения, Илья!
Желаем, чтобы у тебя всё было ровно всегда.
С 30-летием, Илья!
Желаем, чтобы у тебя всё было ровно всегда.

Твои друзья.

Лидер группы «Тараканы!» о карантине, переносах концертов и многом другом. 16 апреля в Воронеже должен был пройти концерт группы «Тараканы!». По понятным причинам выступление перенесли. Мы связались с фронтменом команды Дмитрием Спириным, чтобы поговорить о сложившейся в мире ситуации, популярной молодежной музыке и панк-буме начала нулевых.

— Как на деятельности группы «Тараканы!» сказался карантин? Появилось больше свободного времени для реализации отложенных в дальний стол идей? Или же напротив слетело множество планов?
— У нас отменены или перенесены два десятка концертов, в том числе панк-рок фестиваль в Гамбурге. Также пришлось серьёзно скорректировать наши столичные концертные планы: теперь, вместо того, чтобы сыграть в Москве и Питере дважды за сезон, весной и осенью, мы выступим там только по разу с программой концертов, перенесённых на осень с весны. В этом смысле, мы, конечно, испытываем некоторый дискомфорт. Всегда, когда планы приходится корректировать, переверстывать заново, что-то обязательно теряется. Так, например, мы потеряли немецкую ска-панк группу Rantaplan, которая должна была стать специальным гостем на нашем московском выступлении в апреле. Время, конечно, появилось, но как осуществлять общегрупповые активности, если каждый из нас находится на самоизоляции? Мы может и рады были бы порепетировать новые песни (если бы они у нас были), но репетиционные базы закрыты.

— Как вы относитесь к идеям онлайн-концертов? Считаете ли, что это хороший выход из нынешней ситуации?
— Недавно мы сыграли такой концерт, так что мы их практикуем. Только множественное число здесь, наверное, использовать нельзя. Сколько таких концертов может дать одна группа? Один в два-три месяца? При том, что это, по крайней мере пока, вообще никак не монетизируется (донаты — слёзы). Все эти онлайн-концерты представляются мне как немного истеричная реакция музыкантов и индустрии на внезапное схлопывание единственно возможного источника заработка гастролей.

Практика эта, конечно, никакой полноценной концертно-гастрольной жизни заменить не сможет. Предполагаю, что интерес к онлайн-концертам продержится ещё какое-то время, затем людей будет всё сложнее «затаскивать» в трансляции, даже при учете наличия у них большого количества свободного времени.

— Как вы относитесь к рэпу? Считаете ли, что этот жанр обосновался в музыкальном мире надолго?
— К рэпу я отношусь положительно, но не слушаю и никого из рэперов не знаю, так что имен не назову. Если только вы не имеете в виду также рок/рэп группы типа Anacondaz или Noize MC. Так как рэп пришел ещё в начале 80-х, то есть примерно 40 лет назад, то уж сейчас можно с уверенностью сказать, что он пришёл надолго и обосновался прочно, раз дожил до наших времён. Рэп дёшево делать, это практичный жанр, который не требует музыкальности, группе единомышленников, репетиционных помещений, живых барабанов и прочего гитарного оборудования, крутых и оснащенных студий, большого коллектива музыкантов, дорогого продакшна и умения играть на инструментах. Рэп можно делать, не выходя из собственной спальни и выкладывая на YouTube там же снятые на iPhone видео. Человек за считанные месяцы может стать звездой. Естественно, что именно этот способ творческого самовыражения сейчас привлекает наиболее талантливых молодых ребят, а значит он будет популярен либо до тех пор, пока он всем не надоест, либо до тех пор, пока кто-нибудь не изобретет какой-нибудь жанр, в котором выражать себя можно будет ещё дешевле и проще.

— Как вы относитесь к популярным сегодня панк-группам, в частности, к «Порнофильмы», «Кис-кис» и «Пошлая Молли»?
— Больше всего мне нравятся «Кис-кис» и «Порнофильмы». Если бы я только начинал карьеру сейчас и был бы девчонкой, я бы точно делал примерно такую музыку. «Порнофильмы» просто молодцы по всем понятиям и со всех сторон. «Пошлая Молли» не совсем моё, кроме того, я такую музыку панк-роком не считаю.

— В начале нулевых «Тараканы!» участвовали в уже легендарной программе «Земля-Воздух». Не возникали ли у вас впоследствии мысли о том, что что-то можно было бы на ней сделать иначе сыграть и сказать?
— Я никогда не думал о том, что и как можно было бы изменить в жизненном мгновении. Прямой телевизионный эфир это жизнь «здесь и сейчас». Даже в аудиоальбоме, процесс записи которого растянут во времени, и у тебя есть возможность вносить корректировки хоть до посинения, всё равно всегда находится что-то, чтобы ты мог бы сделать лучше. Так что даже думать об этом бессмысленно. Жизнь есть жизнь, ты в ней такой, какой ты. Принимай себя любого или страдай от того, какой ты. Третьего не дано. Я вообще не очень люблю пересматривать собственные видео или переслушивать альбомы, так как не всегда себе нравлюсь на старых записях. И группа моя тоже мне нравится не очень. Я всю жизнь очень сильно страдал от глубоко спрятанной неуверенности в себе, и сейчас смотреть на этого паренька мне не очень комфортно. Справедливости ради нужно сказать, что есть клипы, некоторые концертные выступления и альбомы, которые при повторном прослушивании или просмотре не вызывают у меня ничего, кроме чувства гордости за себя и группу.

— Я слышал, что планируется третье переиздание вашей книги «Тупой панк-рок для интеллектуалов». Его дополнят новой информацией или это только ради нового тиража?
— Это означает, что книга будет видоизменена снаружи и дополнена внутри. В ней появится несколько дополнительных текстовых блоков, отзывы моих коллег-музыкантов, раритетные интервью и предисловие.

— В альбоме «Попкорм» вы пели о том, что на МТV «Наши рожи можно видеть тоже», а уже через три года на пластинке «Страх и ненависть» — «Ты промываешь мозг похлеще МТV». В чем причина такой полярной смены отношения к главному тогда музыкальному каналу страны?
— Вторая цитата из песни «Реальный панк?», которая представляет собой музыкальный ответ на обвинения нас в продажности. Одним из расхожих штампов в среде радикальных панков стало обвинение в сотрудничестве с корпоративными медиа, которые якобы являются всего лишь механизмами для навязывания молодежи той или иной рекламы и товаров. Сочинив эту строчку, я имел в виду, что этот воображаемый обвинитель и сам уже так сильно обвешен нормативными актами и менторскими замашками, что похоже он и сам встал на путь промывания мозгов. И в этом он ничем не лучше ненавистного ему МТV.

— За почти 30 лет существования у группы наверняка накопилось определённое количество неизданных песен. Не возникало ли желания к юбилею команды сделать альбом с такими песнями?
— Есть такое в планах. И даже название уже придумано: «Худшие из худших».

— В последние годы можно было часто слышать о том, что «Тараканы!» являются любимой группой популярного блогера Юрия Дудя. А вам нравится шоу «ВДудь»?
— Мне очень понравились выпуски с Толоконниковой, Лимоновым и группой «Кровосток», также Юрины фильмы про «Московский фестиваль музыки и мира» в Лужниках в 1989 году и про русское МТV.

— В начале нулевых в России произошёл панк-прорыв – появлялись десятки молодых панк-групп, про панк-рок узнало огромное количество людей. Почему практически никто из выстреливших тогда не дошёл до наших дней в достойной форме? Например, группы типа «1.5 кг отличного пюре», «Дергать!», Ber-Linn…?
— Потому что это был не «прорыв», а … фигня. Детские игры, без каких-либо серьёзных сдвигов в общественном сознании, без серьёзного влияния на индустрию, без поддержки лейблов и, самое главное, масс. Прорыв — это то, что в последние годы происходит с русским рэпом — когда артисты и группы, названия которых ни вы, ни я никогда не слышали, по щелчку пальцев собирают залы, к которым такие группы как мы шли десятилетиями. Вот это прорыв. А когда нет денег, то нет и музыки. Мы же все состоим из плоти, а некоторые ещё из жён, семей, больных и старых родителей, детей и кредитов. Ты либо зарабатываешь своей музыкой, либо ищешь возможность это делать в другом месте. Панк-рок не стал большой историей в России, поэтому выжили только маньяки и железные.

— Несколько месяцев назад вы стали участником возрождённой программы «Смак» Андрея Макаревича. Поделитесь впечатлениями от пребывания на этой программе.
— Съёмки проходили на совсем небольшой продакшн-студии на окраине Москвы, работали на Андрея Вадимовича очень весёлые и дружные люди. Студия, в которой снимаются собственно маэстро и гости это действующая кухня. Мне было немного неловко идти туда с моим самодельным, каким-то «нищебродским» «блюдом», тем не менее, как мне кажется, всё прошло замечательно.

Беседовал Сергей Хуторной

Фестиваль ШУРФ

Группы:

• «Элизиум»
• «Мистер Твистер»
• «Кукуруза»
• «Странные дети»
• «Крылатые сандалии»
• «Оберек»

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Денис Бурим — гитара
• Евгений Ермолаев — бас-гитара
• Сергей Батраков — барабаны

Программа МТС Live
Премьера 18 декабря 2021

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Игорь Рыбин — гитара
• Павел Попов — гитара
• Александр Пронин — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Сетлист:

1. Худым и злым
2. И ничего кроме правды
3. Собачье сердце
4. Я смотрю на них

Программа «БиКоз»
Прямой эфир

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Игорь Рыбин — гитара
• Александр Пронин — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Сетлист:

1. Жёлтая звезда
2. …И ничего, кроме правды
3. Я смотрю на них

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Игорь Рыбин — гитара
• Павел Попов — гитара
• Александр Пронин — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Игорь Рыбин — гитара
• Павел Попов — гитара
• Александр Пронин — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Дмитрий «Сид» Спирин готов разменять четвёртый десяток в статусе ключевого участника группы «Тараканы!», однако отменный тонус и чувство юмора не позволяют ему утонуть в океане ностальгии по временам, когда парни с гитарами рулили. Во вселенной Сида парни с гитарами по-прежнему сильны и харизматичны, и у них нет ни единого повода унывать по поводу музыкальной моды.

Тридцатилетие панк-банды «Тараканы!» могло превратиться в большую мультимедийную акцию, и, в общем, таким и стало с поправкой на то, что большой тур пришлось практически отменить или перенести. Но по части музыки всё срослось как нельзя лучше. Двойной альбом «15» с релизами в декабре и мае, сборник из тридцати хитов и раритетов, обнародованный на днях, плюс полноценный сингл «Три ампулы морфина» в виде трека и клипа.

Слабонервным и всем, кто близко воспринимает сентиментальную сторону отношений детей и родителей, лучше запастись носовыми платками. «Три ампулы морфина» песня про то, что может остаться после ухода из жизни тяжелобольного человека и про то, как детям умершего справиться с этой драмой. Чёрно-белый мультфильм как визуализация трека действует почище слезоточивого газа, и подобные приемы для «Тараканов!» не то чтобы привычная территория. Но что сделано, то сделано, и это отличный повод обсудить с Сидом видео, аудио, панк-рок-политику и Стаса Михайлова.

— «Три ампулы морфина» — песня нетипичная для твоей группы в первую очередь потому, что она довольно сентиментальная. И, насколько я понимаю, ты рассказал в ней в том числе и свою историю?
— Я действительное длительное время переживал всё, что может переживать сын онкобольного человека. Моя мама была прикована к постели, её перевели на паллиативную помощь, и она находилась дома. Я поддерживал маму, насколько мог, и был сильно вовлечён во все эти не очень весёлые процессы. Когда мама скончалась, то у меня как у человека сентиментального, впечатлительного, а ещё и сочинителя песен, сразу встал перед глазами этот образ трёх ампул морфина. Лекарства, которое осталось от больного человека. Я пару лет проходил с этим, и вот прошлым летом песня сочинилась.

— Видеоряд в клипе на эту песню тоже не самый ожидаемый от ролика твоей группы…
— Мне очень хотелось передать идею того, что в детстве мы бываем зависимы от опеки родителей, особенно когда слабенькие или болеем. Но в какой-то момент жизни мы с родителями меняемся местами, и уже детям приходится им помогать. Было не совсем понятно, как это можно снять. Конечно, бюджетами можно побороть любую творческую идею, но мы пока такими не располагаем. Поэтому решили — пусть это будет анимация. Наверное, ты помнишь, что в похожей стилистике был в своё время нарисован клип Take On Me группы A-Ha. Мы не пытались это дело скопировать или переплюнуть, но сам стиль очень подходил именно для нашей песни.

— Песня и клип останутся необычным синглом или вы будете играть «Три ампулы морфина» на концертах?
— Так получилось, что песни с альбома «15», первая часть которого вышла в декабре прошлого года, а вторая в мае этого, мы ещё живьём не играли. У нас никогда такого не было. Но из-за всех ограничений наши довольно амбициозные концертные планы пришлось сильно пересмотреть. Один концерт, правда, состоялся. В конце августа мы играли в Киеве, но это было единственное выступление из нашего тура в честь тридцатилетия группы. Я пока не понимаю, станут ли «ампулы» частью нашего сет-листа. У меня ещё не было опыта ежевечернего исполнения настолько эмоциональных произведений собственного сочинения. Я вообще ничего похожего не сочинял. Знаю, что есть немало артистов, которые глубоко копают и основываются на собственном эмоциональном опыте, но вот как они потом это представляют в гастрольной рутине и сохраняют трезвость рассудка, мне до сих пор непонятно.

— Если бы несколько лет назад ты сказал, что твоя группа играла в Киеве, то вряд ли на это обратили бы внимание. Но сейчас обращают. Как там у вас все прошло?
— Сейчас выступления в Киеве и правда воспринимаются очень пристально и украинской стороной, и, естественно, есть силы в России, пытающиеся на эту тему подвякивать и критиковать. Мы на это внимания не обращаем. Просто проходим усиленный паспортный контроль, едем на площадки в города и играем. Мы любимы в Украине, люди с большим удовольствием ходят на наши концерты. Ковидная ситуация там примерно такая же, как в России, и концертный энтузиазм публики изрядно подрезан. В общем, народу на юбилейном концерте могло быть побольше, но кто пришел, тот и пришел.

— Тридцать лет — это немало для любой группы, а уж для панк-коллектива тем более. «Тараканы!» с годами менялись по звуку, но всё это происходило в не самом широком фарватере панк-рока. Ты, наверное, единственный постоянный участник группы и, по идее, должен нет-нет, да и пожаловаться на довольно жёсткие правила панк-игры. Или нет?
— Рамки действительно есть, время от времени мы за них выходим, и за это давно критикуемы наиболее радикальным крылом и собственной аудитории, и вообще панк-рок-тусовки. Даже на обычных альбомах у нас проскальзывает и регги, и диско-панк в стиле Franz Ferdinand, и баллады мы делаем. И ещё мы уже давно играем акустические концерты. Причём не такие, как принято в русском роке: сидишь с гитаркой и поёшь свои песни в бардовском переложении. У нас скорее кабаре-ревю. Две прекрасные бэк-вокалистки в чудесных вечерних платьях с декольте. Духовая секция, расширенный состав, с помощью которого мы перекладываем наши песни в босанову, регги, сёрф, в общем, в музыку, которую мы тоже очень любим. Правда, всё это слышно очень ограниченному кругу людей. Такие концерты мы называем «Солидный панк-рок для солидных господ». Я долго ходил с идеей этого парафраза цитаты Пелевина из «Generation П», там было «Солидный Господь для солидных господ», долго не понимал, что с ним можно сделать, но когда появилась идея такого концерта, все приладилось.

— Ты начинал играть на бас-гитаре еще школьником во Дворце пионеров. Есть стереотип, по которому панк-рок — это не то, что требует большой музыкальной подготовки. Но было бы странно, если бы за эти тридцать лет ты никогда не прокачивал свои музыкальные навыки…
— Первые пять лет я играл в группе на бас-гитаре, а потом в результате разных драматических перестановок в составе мне пришлось взвалить на себя функцию фронтмена. В свои двадцать лет я к этому совершенно не был готов, но группа большинством голосов решила не искать вокалиста на стороне, а назначить меня на эту должность. У меня не было и, наверное, до сих пор нет особого природного дара к пению. Хотя многие из тех, кто это читает, наверное, скажут: «Чего там петь в панк-роке? Это же музыка, в которой по-собачьи лают, и уже нормально». Но это, конечно же, не так. И в истории немало крутых вокалистов, которые продолжают петь в панк-группах. Так что со временем мне пришлось брать уроки вокала, ходить к преподавательницам. Я втянулся в эту историю, и со временем выяснилось, что, когда ты начинаешь распеваться, менять диапазон и так далее, всё это помогает тебе мелодически расширяться. И как автор мелодий я сильно развился именно в результате вокальных уроков. Раньше я сочинял мелодии, но в основном считалось, что моя зона покрытия — тексты. Со временем это изменилось, и я считаю, что, занимаясь пением, мне удалось узнать кое-что о музыке. Вообще, «Тараканы!» стали чем-то вроде плавильного котла, который довольно много дал и рок-, и поп-музыке. Наши бывшие музыканты появились везде: от «Маши и медведей» до группы Стаса Михайлова. А последнее вроде как не хухры-мухры.

— Нужно признать, что «Тараканы!» изрядно наследили ещё и как социально активная группа. Всё это время вы старались говорить правду и в песнях, и в интервью. И судя по тому, что сейчас происходит в стране, не очень-то ваши слова людей впечатлили. Наверное, руки опускаются?
— Есть немного. Хотя в моём случае руки опускаются не оттого, что мы не видим серьёзных сдвигов и прогресса. Всё-таки усилиями одной скромной панк-группы подобные горы не сворачиваются. Больше расстраивает то, что на этом пути мы не приобрели среди нашей публики однозначных последователей. У нас есть внутренний раскол, и это мне сильно досаждает. Аудитория повзрослела вслед за нами, сейчас перед сценой мужики под сорок, но они не слишком пропитаны энтузиазмом по поводу поддержки либеральных идей и защиты демократических свобод. Не могу сказать, что речь о большинстве нашей аудитории, но о значительной её части. Удивительным образом этих людей раздражает политический активизм, социальная направленность песен, им не нравится наша поддержка оппозиционных демократических сил и вообще демонстрация того, что мы разделяем такие идеи. У подобного неприятия очень широкий диапазон: от «хотят хайповать на популярной общественной теме» до «не надо, ребята, лодку раскачивать, а то придём вломим». И это поклонники в комментариях под клипами пишут своим кумирам. И если говорить об опускании рук, то у меня это происходит именно по таким причинам.

— Есть пара способов выйти из пессимизма. Жить под девизом «Делай что должен, и будь что будет». Или почаще заглядывать в свой медитативный шатёр…
— Я, кстати, не думаю, что эти способы друг другу противоречат. Наоборот. Попытки заходить в свой медитативный шатёр с целью найти баланс с самим собой и дают человеку эффективно продвигать в жизни идею «Делай что должен, и будь что будет». Негативный поток в последнее время сильно сгустился, и противостоять ему можно только находя силы в самом себе.

— Панк-рок стал могучей силой ещё в прошлом веке, но это движение по-прежнему в тонусе. Проходят и маленькие DIY-фестивали, большие панк-группы тоже, надеюсь, скоро не будут сидеть без дела. На твой взгляд, чем сейчас привлекает людей панк-рок?
— Предположу, что энергией. Если банда энергичная, если у парней внутри что-то клокочет и рвётся наружу, это очень заметно по тому, как они рубят на сцене. Это привлекательно и всегда завораживает. На панк-концерте редко можно увлечься текстовым посланием, потому что грязный звук, быстрый темп, а гитары и барабаны играют слишком громко, чтобы понять, о чем люди кричат. Но дух единения, который возникает на хорошем панк-концерте, трудно подделать. Поэтому я сам с большим удовольствием хожу на такие мероприятия.

Беседовал Илья Легостаев

Особенно тяжёлым 2020 год был для музыкантов. Из-за закрытия клубов и концертных площадок послетали концерты — главный источник их доходов. Встали продажи физических носителей. Общая скука и депрессия… Но, как оказалось, для некоторых групп этот год неожиданно вышел вполне удачным. Поп-панк «Тараканы!» записали материал на двойной альбом, первая часть которого выходит уже в ближайшее время, подготовили клубный тур «Верни мне мой 97-й» и уже в пути, несмотря на ковид, маски, перчатки и жёсткие предупреждения доктора Мясникова. «Лента.ру» говорила с Дмитрием Спириным о «Тараканах!», адском угаре, питерской кислоте, Буратино, боге, деньгах, винтах и запретах на концерты.

С Сидом мы познакомились в 1994-м или в 1995 году. Тощий, длинный, рыжий, вертлявый, наглый, он мне сразу не понравился. Как и панк-рок, который играла группа «Четыре таракана». Через год, в 1996-м, во время выездной сессии фестиваля экстремальной музыки «Учитесь плавать» в Сочи (автор немного ошибся, это был 1997 год, — прим tarafany.ru), куда меня пригласили организаторы присмотреть за особо буйными сторонниками нездорового образа жизни, пришлось возвращать к жизни тараканьего барабанщика Дениса Рубанова. Особенных иллюзий в отношении музыкальной судьбы этой группы я тогда не строил — поиграют годик-другой и разбегутся, если живы останутся. И забудут их, как забыли сотни других молодых и наглых. Но я ошибся — по крайней мере в оценке Димы Спирина. Его «Тараканы!» живы, здоровы, активны, записали полтора десятка номерных альбомов, с десяток концертников и сборников хитов, а бутлегов и не сосчитать. Группа собирает полные залы, объехала полмира и в следующем году отметит 30-летие.

— Хочу восполнить несколько пробелов. Когда мы познакомились, а было это примерно в 1994 году, вы назывались «Четыре таракана», а потом название сократилось до «Тараканы!». С чего вдруг? Тараканов стало больше?
— Тараканов не стало больше. Мы как были квартетом, так после смены названия и остались. А случилось вот что: в 1997 году нам пришлось расстаться с барабанщиком Денисом Рубановым, который играл в группе с её основания, даже в составе её предтечи — группы «Кутузовский проспект», и был кем-то вроде неформального лидера. Но к этому времени шлюзы уже переполнились, и работать с ним в одной группе, играть и записывать музыку стало совершенно невозможно. Продолжать без него под прежним названием было сложно по морально-этическим соображениям, потому как он себя позиционировал изобретателем названия, хотя и это тоже спорно. Поэтому когда мы сообщили Денису, что больше не хотим играть, это одновременно означало, что группа «Четыре таракана» прекращает своё существование. Подсластили пилюлю, чтобы было проще ее принять.

— Помню, как ставил ему капельницу на фестивале «Учитесь плавать» в 1996 году. Долгожителем он тогда не казался. Он жив?
— Жив. Некоторое он время пытался продолжать быть музыкантом в разных рок-группах, самая заметная из которых называлась «ТушкА», но потом интерес к этому роду деятельности у него угас, и он вернулся к семейной традиции. У него два поколения предков были циркачами. Он стал зарабатывать на жизнь иллюзионным шоу, но и это недолго продлилось. К сожалению, те самые проблемы, из-за которых мы расстались в 1997-м, никуда не делись. Он зависимый человек, а это очень плохо коррелирует с такими понятиями, как трудоспособность, настойчивость, целеустремлённость, ответственность… Всей этой фигнёй, которая требуется чтобы в любом деле преуспеть. А уж для андеграундного рока в России — и подавно.

— У тебя в группе большая текучка кадров, человек 30, наверное, через неё прошло. Ладно бы это был большой джаз-роковый проект с множеством музыкантов, но в панк-группах обычно изменений бывает не так много. Почему так? С тобой что-то не так, с тобой сложно ужиться?
— Да, действительно, я человек неуживчивый. Я целеустремлённый, ответственный трудоголик, не терплю разгильдяйства, нарушений трудовой дисциплины, и людям, которым всё это не присуще, очень сложно найти общий язык с таким, как я. И всё это при том, что мы говорим о существовании в режиме панк-группы. Но не стоит так уж демонизировать мой образ. Были и другие причины ухода людей из коллектива. Десять человек ушли потому, что перестали тянуть даже в этой группе. Один пацанчик в армию ушёл. Кто-то нас покинул потому, что подруга превратилась в жену, и нужно было ходить на так называемую нормальную работу, чтобы кормить семью. Были ребята, которые стали алкоголиками и наркоманами, а кому-то просто надоело играть трёхаккордный панк-рок. Наш первый вокалист Юрий Ленин ушёл потому, что ему разонравилось быть клоном Sex Pistols и захотелось стать клоном Poison и Guns ‘n’ Roses. Он отправился в глэм-рок, и на клубной сцене его группа Lady’s Man какое-то время даже была известна. Играли глэм-хайр-рок.

— Мужчины в лосинах…
— В лосинах, в лосинах и с начёсами, всё по классике.

— Мертвецов много в группе?
— Вообще ни одного, все живы-здоровы.

— Давай ещё кое-какие пробелы закроем. Я так понимаю, что Сид — потому что Вишес. Ты же сначала на басу играл?
— Абсолютно верно. Ребятам, которые играли у нас на районе в группе «Кутузовский проспект» и очень хотели быть похожими на Sex Pistols, понадобился басист. Я в то время был худой и, как ты выразился, вертлявый, на голове у меня была причёска — птичье гнездо, и я умел играть на бас-гитаре…

— В отличие от Сида Вишеса, который, согласно легенде, не умел…
— (Смеётся). Знаешь, я этот миф для себя развеял вот буквально недавно. На YouTube немало видео, где закрыт весь концертный звук Sex Pistols и оставлен только бас Сида, можно послушать, как он играет. Ничего там особого нет. Ну, он играл ровно так, как это требовалось в группе Sex Pistols…

— Как известно, Сид Вишес плохо кончил. Когда он умер от передоза, ему не было и 22. Когда мы познакомились, ты тоже не выглядел кавказским долгожителем. Насколько серьёзные у тебя были проблемы с наркотиками и алкоголем, и как тебе удалось от всего этого избавиться?
— Алкоголиком я никогда не был и до сих пор могу выпивать в меру, мне не нужно задумываться о контроле. А вот наркоманом пробыл года три с половиной.

— Рассказывай.
— В самом начале нашего творческого пути, когда нам было по 16 лет, нас заметила Московская рок-лаборатория и взяла под своё крыло. У них уже тогда был довольно весомый пул андеграундных рок-групп: «Пого», «Ногу свело!», «Монгол Шуудан», НАИВ, «Ва-Банкъ», «Матросская тишина». И в порядке шефской помощи они нас свели с НАИВ, у которого был рок-лабораторский репетиционный аппарат…

— Когда я увидел НАИВ — это был едва ли не первый их концерт, они вообще на ногах не стояли. Саша Иванов, который тогда, как мне кажется, еще не был Чачей, упал со сцены вместе с микрофонной стойкой. Их выступление очень быстро закончилось, потому что им просто выключили звук. Даже по меркам той Рок-лаборатории это было чересчур. В хорошую вы попали компанию!
— Абсолютно верно! Вот мы у них и поднабрались влияний разного рода, как общекультурных, так и относительно употребления психоактивных веществ. В 16 лет, наверное, даже ближе к 17, я попробовал психоактивные вещества. В хорошей компании, как ты выразился.

— Какие тогда у вас были в ходу вещества?
— Ну, во-первых, марихуана и все её производные и побочные препараты. Далее — очень популярно тогда в Москве было кустарное производство первитина. Винт варили чуть ли не в каждой квартире, и варщики эти конкурировали, кто из них качественнее зелье может сварганить. Из Питера шла так называемая «питерская кислота» — фенциклидин, который питерцы выдавали нам, дуракам, помешанным на Джиме Моррисоне и фильме Doors, за настоящую кислоту…

— Питерская ЛСД — известная была тема…
— …И это все меня тогда очень сильно интересовало. Я всё это употреблял, любопытствовал, мутил мутки… И это меня привело в восемнадцать с половиной лет в не очень веселое место — питерский следственный изолятор «Кресты», где я ждал суда после того, как меня задержали на Московском вокзале с двумя граммами этого самого фенциклидина на кармане. Его я приобрел в Петербурге для личного пользования. Меня задержали, и я пребывал в задержанном виде в «Крестах» пять с половиной месяцев. Там и справил свой 19-й день рождения. Мне присудили срок, но поскольку я дожидался суда в реальной тюрьме, то это время засчитали, и меня выпустили.

Пока я сидел в тюрьме, я давал себе обещания и страшные клятвы никогда больше психоактивные вещества не употреблять, но несмотря на это я употребил на следующий же день, как только вернулся в Москву. И у меня начался последний период моего употребления, который продлился месяцев восемь или девять. А потом я понял, что дело моей жизни — быть рок-музыкантом — полностью разрушено, потому что я и мои одногруппники ни о чём другом уже думать не могли, кроме как мутить психоактивные вещества, употреблять их и находиться под их воздействием.

— Я так понимаю, что у тебя были в основном быстрые наркотики.
— Да. До опиатов я не дошёл. Разминулся с героином, наверное, в полгода-год. Ты помнишь героиновый бум в Москве? Я перестал употреблять какие-либо наркотики вообще, а потом появился героин.

— Как тебе это удалось?
— Когда я решил прекратить, мне пришлось своё смурное и депрессивное состояние объяснить маме. Мама понимала, что сын только что вышел из тюрьмы и за что он туда попал, поэтому долго шифровать своё состояние я перед ней не мог. Я всё ей рассказал, она отвела меня к доктору, который назывался психолог-нарколог, и он мне помог. Такая вот моя история.

— На чём сейчас зарабатывают музыканты твоего уровня?
— Музыканты моего уровня зарабатывают на жизнь почти исключительно концертами. Это составляет примерно 90 процентов осязаемых заработков. Есть ещё роялти с цифровых продаж. Кто половчее и понимает, как работать с физическими носителями, может что-то получить и с «физики» тоже. Но когда я говорю о музыкантах своего уровня, это означает 25-30 лет работы и накопленный каталог. То есть если у тебя до фига записанных альбомов, то суммы с цифровых платформ, которые поступают с агрегаторов, уже осязаемы.

— Выход нового альбома приносит сейчас какие-то деньги?
— На этот вопрос нельзя ответить однозначно. Обыватель считает, что панк-рок должен записываться за три копейки на кассетный магнитофон в подвале, и если ты звезда андеграунда, то тебе не нужен постпродакшен, саунд-продюсеры, видеоклипы, человеческая фотосессия… При таком раскладе баланс между потраченным и заработанным может быть серьезно перекошен в сторону плюса.

— Но что касается конкретно «Тараканов!», то мы уже давным-давно не подвальная панк-группа…
— У нас амбиции быть кем-то вроде русских Green Day, русских The Offspring, Die Toten Hosen, но в силу отсутствия ёмкости музыкального рынка у нас нет такого статуса. В России у этого жанра нет такого количества поклонников, чтобы сделать нас миллионерами. При всём при этом мы они и есть, как ни крути. И, соответственно, мы не можем и не хотим себе позволять подвальные записи, видео тяп-ляп, сделанные на айфоны, плохие инструменты… Короче, в нашем случае затрат до хрена. Поэтому когда мы выпускаем новый альбом, в суммах, которые мы можем за него получить, нет потенциала раскидать что-то по карманам. Такова объективная реальность.

— Как было сказано в одном прекрасном фильме, у группы «Тараканы!» есть только один недостаток — они перфекционисты. Но рынок не сложился, и такова объективная реальность… Скажи мне, а какие носители сейчас актуальны?
— CD — фетиш 90-х годов — сдулся окончательно. Навряд ли мы найдём серьёзное количество людей, готовых покупать компактные диски.

— Наверное, я последний, кто продолжает их покупать.
— В любом случае вас, таких чуваков, уже меньше тех, кто покупает виниловые пластинки. Винил — фетиш, он вернулся. Это интересная история, она многих привлекает. Люди становятся виниловыми фанатами по новой! В нашем стиле у «Тараканов!» по винилу лидирующие позиции, потому что я сам виниломан, совладелец магазина виниловых пластинок, и я в этой индустрии. Я её двигаю, пропагандирую, стараюсь продвигать в России, в том числе и выпуская «тараканьи» пластинки.

— Сколько стоит ваш концерт?
— По-разному. Есть нищие регионы, и есть тур, в котором нужно во что бы то ни стало забивать беспонтовые дни — понедельники, вторники и среды. Ты должен понимать, что если во вторник у тебя не будет концерта, то группа будет сама за себя платить. То есть в этот день она уйдёт в минус. При таком раскладе гонорар за концерт может быть просто смехотворным. Я даже такую сумму не хочу называть…

— Тогда назови разброс — от и до…
— От 150 тысяч рублей при указанных выше грустных обстоятельствах и до 3-4 миллионов, если этот концерт проходит в Москве, на большой хорошей площадке, с дружественным менеджментом, с очень хорошим информационным поводом. Как, например, грядущее в следующем году 30-летие группы.

— Как делятся деньги в группе?
— Деньги делятся следующим образом: у нас существует технически-административная группа, они получают зарплату. Зарплата — это святое, таков уговор, и ты должен платить, сколько бы ни заработал. Если мы говорим о концерте с минимальным гонораром, то музыканты вообще могут пососать — не заработать то есть ничего. У нас есть общий котел, куда мы откладываем деньги на нужды группы: на звукозапись, репетиционную базу, на музыкальные инструменты, на вокального коуча, видеоклипы и все прочее. Остаток мы раскидываем между теми участниками группы, которые в ней являются акционерами-дольщиками.

— Твоя доля какая? Она намного больше других?
— Нет. Наши доли не сильно разнятся. Всего на три или четыре процента. «Тараканы!» никогда не были Гариком Сукачёвым и сопровождающими его остальными музыкантами. Эти три или четыре процента я себе отжал у остальных лет пять назад, просто объяснив, что когда я ещё и сочиняю большее количество материала и занимаюсь фактически менеджментом группы, было бы странно получать столько же, сколько получает парень, пришедший в группу несколько лет назад и всем этим не занимающийся. Все посчитали, что это справедливо.

— Ты богатый человек?
— Смотря с кем сравнивать. Прости, что я опять вспоминаю твоего друга, но я слышал, что у Игоря Ивановича Сукачёва машина, у которой то ли одно колесо стоит два миллиона рублей, то ли диск для этого колеса. У меня машины нет и никогда не было. Но я человек, который всегда может оплатить свои текущие нужды, и это иллюстрирует уровень моего достатка. Вот сегодня сходили с женой в театр не самый последний и в ресторан — тоже не в «Макдоналдс».

— Вы довольно много выступали с концертами за рубежом. Какой тур был самый угарный?
— Самый угарный тур был самый первый — январь 2000-го. Мы угорали просто от того, что мы ребята из Москвы, из андеграунда, которые в своей-то стране дальше Питера никуда не ездили, потому что нас нигде и не ждали, и вдруг мы можем сесть в автобус и поехать по швейцарским городам, деревням и весям и сыграть за 15 дней 13 концертов. И там будут толпы панков разных мастей, реальный DIY, какой эта этика представлялась в то время в России, до хрена халявного бухла, халявных наркотиков… Я к ним, естественно, не прикасался, так как лет пять к тому времени уже ничего не использовал, а бойцы мои интересовались.

Мы жили как настоящая рок-группа, у нас был свой автобус, и каждое утро мы просыпались в новом городе, играли в сквотах для панков, для анархистов, для левых, а они от нас дико тащились и орали «Zugabe! Zugabe!», что по-немецки означает «Ещё! Ещё!». И этот первый тур был самым сильным культурным шоком и огромным опытом, который мы переняли и позже использовали.

Вторым по угару был тур 2002 года в Японии. Мы играли саппортом для популярнейшей на тот момент ирокезной панк-хардкор-группы. Эти чуваки были совершенно долбанутые, и мы были вовлечены вместе с ними в самую разнузданную движуху.

— В Белоруссию вас одно время не пускали, а как сейчас — пускают?
— Да, был блэклист, куда мы попали… А может быть, его никогда и не было. По крайней мере, когда он всплыл в интернете, то официальные лица отрицали причастность к его формированию. Типа это оппозиция пытается их опорочить, а на самом деле все эти группы — «велкам ту Белораша». Но белорусские промоутеры сигнал считали, и артистов из чёрного списка не приглашали длительное время, а те концерты, которые уже были запланированы, слетели. У нас, например, накрылся белорусский тур из шести концертов.

— На Украине вы выступаете? Как там принимают?
— Очень круто! Украинские концерты почти всегда проходят в обстановке полного взаимопонимания и в адском угаре. Они очень благодарные ребята. В России мы нечасто такое чувствуем. Это не потому, что российские фэны какие-то хреновые, просто мы здесь уже как облупленные — были везде по сто раз. А там приезжаешь в город Днепр, где тебя последний раз видели десять лет назад, и они моментально входят в угар.

— В своих песнях ты достаточно жестко критикуешь российскую власть. Насколько, на твой взгляд, рок-музыка сегодня влияет на мировоззрение людей?
— Судя по баталиям, которые происходят в моих соцсетях и соцсетях группы, влияние это имеет место. По крайней мере какие-то наши поступки людей задевают в позитивном или негативном смысле, генерируют споры. Это клёво! Способны ли мы своей песней консолидировать людей и направить их на то, чтобы они пошли и скинули существующую власть? Думаю, нет. С «Тараканами!» такого не произойдёт. У нас песни всё-таки позамысловатее, чтобы стать гимном миллионов.

— Твои концерты когда-нибудь запрещали?
— Про Белоруссию я уже сказал. В России было пару раз, когда мероприятия, в которых мы были заявлены, накрывались ментами и грубо запрещались, но это было в начале нулевых. А такого, как у Хаски или группы IC3PEAK, я не припомню.

— А как же «Партизан-Фест», который собирался Андрей Макаревич провести в защиту белорусской оппозиции, и где вы тоже были заявлены?
— Судя по тому, что я слышал от организаторов феста, клуб, в котором они планировали его провести, получил какое-то предупреждение и отказал им в аренде. На своих страничках в соцсетях они писали, что абсолютно все клубы, куда они обращались после этого, дали им от ворот поворот. Но одновременно я читал немало комментариев под этими постами от людей, которые имеют прямое отношение к разным московским заведениям, разной центровости и вместительности, которые писали: «А нам никто не звонил, мы бы взяли».

— Ты давно дрался в последний раз?
— В апреле 2019-го сунул в торец поклоннику. Он вёл себя по-хамски относительно других зрителей около сцены, а когда я обратил его внимание на недопустимость подобного поведения, попытался вести себя так же и со мной.

— Есть какие-то музыканты, которых ты на дух не переносишь? Вот так бы и убил гадов!
— Да. И таких очень до фига. Я слыву человеком, который в музыкальной среде имеет много реальных врагов. Например, меня дико бесит чувак из «Психеи». Ну реально, я бы его сжег на хрен! Мой коллега по панк-цеху Руслан Пурген из группы Purgen — ещё тот ушлёпок. Этот вообще долбанутый, а я долбанутых не люблю. Тут такое дело: есть два определения панка. Первое — это когда нормальные ребята пытаются выглядеть долбанутыми. Оно скорее подходит к Sex Pistols. А второе — когда долбанутые пытаются изо всех сил выглядеть нормальными, это про Ramones. Так вот, я всю свою жизнь изо всех сил пытаюсь быть нормальным, поэтому откровенно долбанутые люди, которые верят в рептилоидов, меня дико бесят. Особенно вот, сука, когда они про таких ребят, как я, что-то вякать начинают в публичном поле!

— Какое самое большое открытие ты сделал в жизни?
— Самое большое открытие… На данный момент я нахожусь в его очередном осмыслении, потому что в его реальность очень сложно поверить, но опыт 45 лет моей жизни говорит об обратном. Звучит оно так: иногда все вокруг действительно долбанутые ублюдки, а ты один нормальный. В этой парадигме я жил более-менее всю свою жизнь. Я делал над собой нечеловеческие усилия, чтобы перестать в это верить, но после десятка лет попыток, закончившихся ничем, я попробовал сместить свой угол зрения на эту проблему. Я начал верить в то, что если я считаю, что весь мир состоит из долбанутых мудаков, а я один нормальный — значит, так оно и есть. Пускай это проблемы, пускай это конфликты, пускай это 30 человек текучка кадров в панк-группе, пускай ссоры, гиперконтроль… Я ничего не могу с собой поделать, потому что мое мироздание таково. Вот такое открытие и вот такая философия.

— Ты субъективный идеалист.
— Как-как?

— Субъективный идеалист. Это значит, что мир ровно такой, каким ты его воспринимаешь.
— Я запомню. Напишу крупными буквами и приклею на свою гитару.

— Есть какая-то книга, которую должен прочесть каждый?
— Хороший вопрос. Не могу сказать, что читал книгу, про которую я бы мог сказать, что прочти её каждый человек на земле — и мир перестанет быть долбанутым. Но если бы каждый человек прочёл в детстве «Буратино», будучи постарше — «12 стульев» и «Золотой телёнок», ещё постарше — «Приключения бравого солдата Швейка», и ещё децил постарше — что-нибудь типа «Чапаев и Пустота», то мне было бы легче, потому что было бы больше людей, с которыми я имею общий культурный багаж.

— А как же «Приключения Незнайки»?
— Давай считать, что Незнайку я заменил Буратиной.

— У себя на ленте в Facebook я обнаружил, что ты устраиваешь речные экскурсии по местам боевой славы рок-н-ролла в Москве. Дорогомилово, Лужники, Фили… Что это за проект?
— Как ты знаешь, с марта мы все находимся в пандемической реальности: концерты слетели, заграница закрыта. Как и чем себя развлекать — непонятно. И мы с женой совершили несколько теплоходных экскурсий по Москве-реке. Это хорошая история, которую мы любили в детстве, но во взрослом состоянии стало не до неё. А тут ковид помог. Одна из таких прогулок была с экскурсоводом, она длилась три часа, и все эти три часа я думал, какой же он лох. Ну почему он сейчас не сказал вот об этом доме, почему не обратил внимание на место, которое мы проплываем. А я так устроен — когда вижу, что что-то можно сделать лучше, делаю это сам. Я очень долго готовился. Поскольку это должна была быть авторская экскурсия, она должна была, кроме популярного москвоведения, содержать какую-то рок-н-рольную начинку, нашу мифологию — рок, рок, рок, панк, панк, панк, московскую альтернативу, с десяток киношных локаций и так далее. Вот из этого микста я и сделал свою программу, нашел организатора — и всё получилось. Мне понравилось, публике — тоже. Было очень круто! Стану ли я это делать с наступлением новой навигации — вопрос открытый. Следующий год будет весьма загруженным — это будет год нашего тридцатилетия. Мы планируем большой праздничный тур, записываем двойной альбом, готовим всякую другую активность.

— Последний вопрос. Ты веришь в бога, рай, ад и жизнь после смерти?
— Отвечу тебе строкой из песни «Семь миллиардов» с последнего нашего альбома «Сила одного»: «В рай, который на небе, и в подземное адово пламя я нисколько не верю, не верю, не верю. Знаю, в любое мгновение наслаждение или страдание сами мы выбираем со всеми, со всеми…» Всё, о чём ты меня спросил, существует, но не после смерти, а здесь и сейчас. Хотим мы, чтобы наша жизнь стала адом, — мы её такой сделаем. Хотим, чтобы был бог — объект наших просьб и молитв, — мы его сами себе создадим. Своей верой.

Беседовал Пётр Каменченко

Интервью от 28 февраля 2020

Вспышка коронавируса застала всех врасплох. В конце февраля мы пообщались с лидером российской панк-группы «Тараканы!» Дмитрием Спириным. Сейчас, когда в мире наступают тревожные перемены, пришло время опубликовать это интервью.

Читайте, будут ли «Тараканы!» выступать в Крыму, о чем хотел бы пообщаться Дмитрий Спирин с Путиным и почему националисты сорвали концерт группы во Львове.

— Привет. Мы спросили у Google о Дмитрие Спирине. Первый результат — Спирин — вегетарианец. Как ты думаешь, почему людям интересно, вегетарианец ты или нет?
— Хорошо, что не веган. В основном, люди, которые пытаются меня каким-то образом уколоть моими пищевыми привычками, используют слово веган в своих язвительных комментариях. Почему так? Я не знаю. Но я практически готов поспорить, что именно это обстоятельство, затронутое тобой в первом вопросе, будет обсуждаться активнее всего. У меня есть на эту тему теория, почему признания в вегетарианстве или веганстве так сильно беспокоит души зрительской аудитории. Люди в принципе, как вид, на каком-то подсознательном уровне не хотят быть убийцами или соучастниками убийств, поедателями плоти. Поэтому чувствуют определенный дискомфорт, когда кто-то вдруг вырывается из этого порочного круга. Человек, который в этом признается и пропагандирует этот способ питания, начинает раздражать.

— Следующий результат — Спирин и Фео (фронтмен группы Психея). Расскажи вкратце суть вашего конфликта.
— У меня нет конфликта с Фео. Я с ним даже не знаком. Но до меня давно доносились какие-то слухи, что этот самый Фео неровно дышит ко мне. У него явно есть претензии к миру, а если смотреть на ситуацию немного «уже», то это претензии к коллегам, музыкантам и слушателям. А если совсем сужать ситуацию — скорее всего, мы докопаемся до претензий исключительно к тем музыкантам, которые добились большего успеха, чем группа Психея. И почему-то я для него особый «жупел» в этой его травме, я там занимаю особое место. Естественно, мне тоже временами хочется отвечать. Я считаю, что это нормальное человеческое желание. Личность Фео в моей жизни не занимает никакого места, я его знать не знаю. Для меня это загадочная личность, которая время от времени гавкает на разных, зачастую, достойных людей. Мне он не представляется психически здоровым человеком.

— Следующий результат — Спирин и жена. Почему люди интересуются личностью твоей супруги?
— Люди всегда интересуются личной жизнью артистов. Кому-то интересно, чем эти чуваки живут за сценой? А кто они такие по жизни? А что у них дома? Кто у них жены? Какой здоровой девушке в трезвом уме и доброй памяти пришла в голову идея выйти замуж за вот такого вот? У меня есть мысль, что возможно, они допускают, что такие девушки, они определенных профессий. И именно эта их профессиональная особенность позволяет им с такими людьми как я вести семейную жизнь. В моем случае это действительно так и есть, потому что моя супруга Татьяна — психотерапевт.

— У вас был довольно большой тур по Украине. Расскажи, как он прошел?
— «Тараканам!» в следующем году 30 лет, и украинский тур для нас является определённой вехой и определённым результатам, потому что до этого мы бывали в Украине не больше одного концерта. И один раз, в 2002 или 2003, мы приезжали на байк-шоу в Одессу, а на следующий день у нас был концерт в Ивано-Франковске, но это туром не назовешь. Мы росли-росли, и к 30-летию коллектива доросли до плюс-минус всеукраинского тура, и то, к сожалению, кое-какие регионы были пропущены. Например, я бы очень хотел сыграть в Запорожье, я много читал про запорожский казаков и Сечь меня очень влечет, я бы хотел там оказаться. И, к сожалению, Львов — наша боль. Концерт стоял в расписании этого тура (концерт был запланирован на 27 февраля 2020 года, — прим. tarafany.ru), но локальный организатор под давлением местных националистических организаций и активистов принял решение концерт отменить.

— Когда организатор объявил об отмене концерта?
— За пару месяцев. Этот тур был организован достаточно за долго. Это мое предположение, что до поры до времени никаких проблем не было, потом, наверное, организатор столкнулся с какими-то трудностями, звонками, письмами, не знаю как это происходит.

— Какая была официальная причина отмены концерта?
— Я могу говорить только о причине, которая была озвучена группе. Звучала она примерно так, что «есть общественное сопротивление». Этот концерт вызывает кривотолки. Я получаю недвусмысленные сообщения, о том, что этот концерт нежелательно проводить, от местных, националистических активистов.

— Была ли уже запущена реклама? Афиши, например?
— Не уверен, что в этом туре у нас был хоть один город, где была бы использована наружная реклама. Судя по всему, в нашем случае, она уходит в прошлое. Так как вся реклама сейчас, в основном, в интернете.

— Но ведь эти националистические группировки как-то узнали, что вы приезжаете во Львов?
— Очевидно да, из каких-то открытых источников, возможно, из анонса.

— Организатору поступали угрозы?
— Насчет угроз не могу сказать, вряд ли ему обещали отрезать голову, если он проведет концерт.

— Ну как тебе сказать…
— Я не пытаюсь сейчас обесценить намерения этих ребят, но и демонизировать их тоже не хочу. Мне сказали — концерт во Львове придется отменить. Я сказал — блин, жалко, но что поделать.

— А какой фидбек вы получаете в России после выступления, в том же Тернополе?
— Никакого вообще. Навряд ли кто-то из активистов или лидеров мнений в России серьезно следят за нами.

— Но, например, Noize MC однажды попал в сюжет небезызвестного Дмитрия Киселева.
— Да, несомненно, но это было давно. Сейчас это для прокремлевских новостных ресурсах рутина. Вряд ли сейчас из выступление российской группы в Тернополе можно раздуть хоть какую-то сенсацию. Мы, может, были бы и рады попасть на первые полосы и телеканалы, но уже поздно. Это новости позавчерашних дней.

— «Искусство вне политики». Для тебя это так?
— В России это популярное мнение. Но я хочу задать вопрос таким людям: поясните мне, что вы считаете политикой вообще? Недавно, российский телеканал «Дождь» организовал музыкальный марафон к трагической дате — пяти лет со дня злодейского убийства Бориса Немцова. Мы в этом поучаствовали, потому что личность Бориса Немцова нам близка. Его убийство кажется нам абсолютным беспределом. Оказывается, что для многих людей это политическое высказывание. Они не разбираются, за что мы топим, кем был Немцов, насколько для нас это искренне или не искренне. По их убеждению, если мы это делаем — то мы хайпуем на политике, а хайповать на политике — вдвойне западло. А поклонникам рок-музыки я хочу сказать — имейте в виду, что ваши любимые артисты время от времени будут высказываться на темы, которые может даже не являются политическими. Это может быть просто острые вопросы, например, социальные. Вам будет казаться, что это политика. Почему так происходит? Потому что панк-музыка — это не совсем развлечение. Даже поп-панк всегда говорил о вещах болезненных, травматичных: о несправедливости, об общественных перекосах. Послушайте The Clash, Dead Kennedys, Sex Pistols и сделайте вывод, стоит ли вам оставаться в среде поклонников групп, которые к этой субкультуре себя причисляют, иначе вы все время будете натыкаться на вещи которые вас разочаровывают?

— Шесть лет назад, ты уже отвечал на главный вопрос Юрия Дудя — что бы ты спросил у Путина, если бы тебе выдалась такая возможность? Ты ответил, что спросил бы о его самочувствии. За эти шесть лет, у тебя накопились новые вопросы к президенту РФ?
— Наверное, я имел в виду не физическое здоровье. Правильнее было бы сформулировать это вопрос «Как ему спиться по ночам?». Никаких других вопросов у меня не накопилось. Но я хотел бы поговорить с ним по душам. Я хотел бы узнать, зачем он все это делает. Что за боль внутри него заставляет его причинять такую боль другим людям. Что за неразрешимые конфликты у него ним собой? Что заставляет его без остановки переносить эту тревожность на миллионы людей во всем мире. Может он и послушал бы меня и попробовал разобраться с этим?

— Ты считаешь, что он целенаправленно хочет сделать плохо другим людям?
— Когда мы делаем плохо другим людям, мы не делаем целенаправленно плохо другим людям — мы целенаправленно делаем хорошо себе. Стопроцентных злодеев нет. Таких людей мы называем беспокойными и несчастными. Они не в состоянии обрести внутреннюю стабильность. Почему они выплескивают это наружу? Не для того, чтобы сделать тебе или мне больно, а для того, чтобы освободить себя от этого.

— Ты хочешь выступить в Крыму?
— Несомненно. Я бы хотел выступать везде, где у нас есть поклонники. И один лишь тот факт, что когда-то, шесть лет назад, они сделали ошибку, о которой, возможно, многие из них теперь жалеют, а может быть даже никакой ошибки они не делали, а их просто как стадо загнали в «наш СССР», не делает их менее достойными людьми. К сожалению, мы не можем это сделать, по крайне мере, мы не можем это сделать легально, не нарушая норм международного права, а мы очень сильно уважаем эти нормы. Мы можем ставить под сомнение нормы мировой морали, религии, культуры. Но пока международное право существует, мы не хотим их нарушать.

— Если тебе сейчас предложат выступить в Крыму, ты откажешься?
— Предложения поступают. Мы знаем, что есть возможность и всего лишь нужно въехать с территории Украины, но рискну предположить, что раз эти концерты до сих пор не состоялись, это означает, что у наших потенциальных крымских организаторов просто нет для этого ресурса.

— Политизированность «Тараканов!» в текстах это естественная реакция на события в России или способ привлечь молодую аудиторию на свои концерты?
— Когда в истории моей страны, в истории мира возникают процессы, которые, с точки зрения политической, меня беспокоят, то рано или поздно это выльется наружу. Тем более, что мы играем быструю, динамичную и агрессивную музыку. Песни социального характера, где-то затрагивающие политические моменты уже 20 лет в нашем репертуаре.

Беседовал Данил Перетяжко

Интервью от 22 августа 2021

Московская панк-группа выступила с юбилейным сетом на берегу Днепра в Киеве.

30 лет — цифра серьёзная. Особенно, когда речь касается музыкального коллектива. Особенно панк-коллектива, учитывая что один из главных лозунгов в этой среде звучит как «Живи быстро, умри молодым». К счастью, для московской группы «Тараканы!» уже слишком поздно, чтобы умирать молодыми, ведь коллектив в этом году празднует два раза по 15 (именно в такой концепции и выпущен новый альбом — две части одного лонгплея с названием «15», что в сумме дает юбилейные 30).

Vesti.ua не могли пропустить такое событие и посетили праздничное мероприятие, пообщавшись с лидером группы Дмитрием Спириным. С нашего последнего интервью с музыкантом прошло уже более полутора лет (само видео мы опубликовали 1 июля 2020 на нашем YouTube-канале Вести Украина, но записано оно было во время концерта группы в феврале 2020 года, аккурат перед началом пандемии) и нам было о чём поговорить. К сожалению, в плотном графике артистов оказалось слишком мало времени, поэтому весь спектр интересующих вопросов мы охватить не успели, но тем лучше, ведь весной группа вновь выступит в Киеве и надеемся, мы сможем уделить диалогу куда больше времени.

Стоит ли вакцинироваться, как музыканты переживают пандемию и каково это, провести 30 лет в туровом автобусе, мотаясь по разным странам и городам, рассказывает мэтр панк культуры.

— Группе «Тараканы!» 30 лет. Скажи, как человек, который 30 лет провёл в дороге, писал песни, выходил на площадки разной величины — ты представлял себе в самом начале творческого пути, что это станет твоей полноценной работой?
— Привет! Да. Я к этому шёл, это была моя мечта, я хотел, чтобы это было именно таким образом. Чтобы это приобрело этот вид, чтобы это приобрело все те атрибуты о которых ты сказал. Когда я мечтал быть в группе и когда мы делали свои первые шаги, никто из нас и я, в том числе, не рассчитывали навечно поселится в подвалах. Мы не рассчитывали на то, что мы поделаем это год, полтора, два и бросим. У нас были серьёзные планы. Если бы мне тогда сказали, что твоя группа просуществует 30 лет, я бы наверное ответил: «Да? Правда? Это круто!». Потому что это плюс-минус совпадает с моими планами на жизнь. В общем и целом могу сказать, что это именно то, как я и хотел. Я себе это смутно очень представлял, в каких-то моих фантазиях и картинках, которые ты выстраиваешь о своем будущем, оно у меня не рисовалось, то есть, я не понимал где наше место будет и как оно будет. Потому что, в 91 году стадионный рок (то есть, те группы, которые собирали стадионы, как русский рок так и западный) — это было очень далеко от той музыки, которую мы собирались играть и я себе с трудом представлял как мы, вот с такими песнями можем вдруг ни с того ни с сего стать предметом интереса тысяч или десятков тысяч людей. Но, всё-таки, как я и сказал, у нас были планы далеко идущие, но не слишком амбициозные.

— А ты допускал, что у тебя будет какая-то основная работа, а музыка будет как хобби?
— В теории, я это допускал, но я это допускал как временную необходимость.

— Был ли план «Б»?
— Нет, плана «Б» у меня не было. У меня не было такого, что «вот я сейчас овладею какой-нибудь профессией, получу какое-нибудь хлебное образование и займусь музыкой, а у меня эта профессия будет лежать в загашнике и в случае, если с музыкой «не пойдёт» или какие-то будут провалы, я ей воспользуюсь. Такого не было точно. В 91-92 году я думал, что прежде чем мы начнем зарабатывать на жизнь своими концертами, пройдет лет 5, но на самом деле, прошло лет 10 (смеётся),и поэтому, чем-то мне всё равно придётся зарабатывать на жизнь, что-то мне придётся делать параллельно. И для меня это представлялось просто как какая-то грустная необходимость. Окей, если я буду подыхать с голоду — значит я пойду на работу. Если будет совсем худо или группу надо профинансировать — ну что же, придётся зарабатывать деньги каким-то другим образом. Но, группа всегда будет в приоритете. Поэтому, у меня всегда четкая и артикулированная позиция, что мы идём к тому, что когда-либо наступит день и мы сможем обеспечивать себя, обеспечивать свои семьи и обеспечивать все потребности коллектива музыкой. Это наша мечта, мы хотим этого. И где-то именно в этом месте, в этой точке, в этом моём желании, в этой моей мечте, сосредоточены те противоречия которые самыми первыми появились у меня с так называемым панк-комьюнити. В те времена они ещё не были хорошо ознакомленными и погружены в современные тенденции, когда грубо говоря, такие люди как Фэт Майк или музыканты всей калифорнийской волны и также огромное количество других сцен уже смогли наладить, отрегулировать, проложить и реализовать какие-то схемы, которые позволяли им сохранять свою творческую независимость и тем не менее зарабатывать на жизнь. И, условно, в 91, 95 и даже в 97 году в российской панк-сцене эта позиция казалась абсолютно не приемлемой.

— Как говорят сейчас — зашквар!
—Да, зашквар, продажность, селлаут и все вот это вот.

— Тогда, к сожалению, не было интернета и документальных фильмов о NOFX, в которых они сами рассказывают о том, как зарабатывали деньги на музыке.
— Естественно, ничего это не было и вовсе. Но, тем не менее, уже тогда в нашей среде гуляла видеокассета под названием NOFX: Ten Years of Fuckin’ Up и было понятно, что эти ребята делают свои собственные концерты, самостоятельно букируют их. На тот момент уже было ясно, что за эти десять лет, которые якобы представлены на этой VHS кассете, они прошли путь от концертов на заднем дворе у своих друзей до, если не хэдлайнерского статуса, то по крайней мере, достаточно мощного статуса на крупных европейских фестивалях и было понятно, что эта группа, как и многие другие группы, они стали популярными и стали зарабатывать деньги. И мне очень хотелось так же. Но, могу сказать, что я не находил понимания в среде тогдашних наших коллег по сцене. Но, разве что НАИВ продвигали те же самые позиции и мы в каком-то смысле подтягивались за ними, потому что они намного больше были погружены и в музыкальную составляющую и в идеологическую. У руля в НАИВ были Саша Иванов и Максим Кочетков, два человека, которые овладели английским настолько сильно, что они просто понимали всё, о чём пишут в фэн-зинах, о чём поют NOFX и Green Day, The Offspring, Rancid и так далее.

— Плюс, они там бывали и вертелись в этой среде.
— Так и было, да. Но, у остальных, это конечно всё вызывало недоумение, отторжение и естественно, обвинения. Но мне было пой. Я знал, что если панк-рок требует от меня быть бунтарём, то мой бунт будет заключаться в том, что я отказываюсь жить по тем социальным канонам, которые применимы в этом обществе и которые все эти самые бунтари так или иначе все равно на себя примеряют и применяют. Потому что, многие из этих бунтарей были бунтарями по выходным, а так то они конечно, так или иначе социализированы были. А я для себя решил — нихуя. Пускай ебёся в рот высшее образование, мне насрать на необходимость зарабатывать на жизнь и иметь чёткую и внятную профессию и образование. Я заработаю тем, что буду играть в панк-группе. И так оно и получилось.

— И всё-таки, не пора ли открывать паб где-нибудь в Будапеште?
— Я всё время думаю о том, что было бы неплохо, какими-то дополнительными, пассивными источниками дохода обзавестись. Наверное, виниловый магазин в Москве и является шагом на этом пути. Хотя, конечно, он очень сильно связан и с группой и с музыкой и с моим хобби виниловым. Но тем не менее скажу, что один из пассивных доходов — это что-то типо пабчика в Будапеште.

— Не пора ли взять передышку и сосредоточиться на чем-то другом?
— Возможно. Мы уже давным давно не являемся группой, которая функционирует в режиме «белки в колесе». Если нам надо, мы берём эти самые отпуска, мы прерываем нашу деятельность. Иногда эти отпуска длятся по году-полтора и возможно после этого тура мы тоже такой отпуск возьмём. Все понимают, что мы уже ребята, как бы, не подростки и нам, конечно, нужно много времени дополнительного для того, чтобы приходить в себя, отдыхать и физически и морально, для того чтобы находить новую творческую энергию, творческие силы и для того чтобы посвящать время семье и побочным делам. В этом смысле я с тобой абсолютно согласен. Хорошо, что у нас так налажено дело, что мы можем себе это позволить.

— То есть, после тура, вы возьмете паузу?
— Из-за ковида непонятно когда этот тур в целом закончится и что можно будет считать концом этого тура. Например, вчера на этой площадке играла белорусская группа Nizkiz. Организаторы сказали нам, что этот концерт состоялся вчера в результате четвёртого подряд переноса. Сколько раз будут переносится наши концерты — непонятно. Может он будет длится 3 года или 4. Вполне возможно, что перерывы между концертами будут длится по несколько месяцев, поэтому мы не очень сильно будем уставать.

— Скажи, как себя чувствует человек, который 30 лет жизни провёл в туровом автобусе?
— Я себя ощущаю вполне комфортно. Я редко когда относился к пребыванию в туровом автобусе как к элементу дискомфорта.

— Нет чувства ломоты и боли в спине?
— Наши автобусы, пусть медленно, но верно обрастали элементами комфорта, становились более вместительными, а последние несколько лет и вовсе появилась возможность передвигаться лёжа. Хотя, это по-прежнему не уровень европейских или американских звёзд которые арендуют большие найтлайнеры с большими лежачими местами, тем не менее, наши самые обширные по географии туры всегда были организованы так, чтобы мы передвигались на двух больших автобусах со спальными местами. В остальном, если не говорить о дискомфорте чисто физическом, на самом деле, это вполне себе комфортная жизнь. В каком-то смысле, она даже приятная. Во-первых — ты всё время передвигаешься, а не сидишь на месте. Для людей, которые по своему психическому темпераменту чувствуют себя более «на месте» когда они передвигаются в пространстве, а не являются «вросшими» в одну точку, это конечно очень приятно, потому что ты как бы в движении. Есть такая философская максима — «Движение — это жизнь. Результат — это смерть». Во-вторых, что вообще приятно — в туре уходят все элементы бытовухи. На это время, что ты в туре, у тебя прекращается необходимость размышлять о том, что ты делаешь завтра, как ты питаешься завтра, где ты будешь жить. Другие люди держат эту информацию в голове, другие люди заботятся о тебе.

— Не волнуешься, как оплатить коммуналку…
— Да, этого вообще нет. К тебе приходит тур-менеджер и говорит: пожалуйста, завтра в 9:00 утра встречаемся внизу в лобби гостиницы, садимся в автобус и едем в следующий город. Примерно, по расписанию, мы туда прибываем в 15:30, в 16:00 у нас саундчек, в 20:00 мы на сцене. Когда ты понимаешь, что тебе нет необходимости ближайшие несколько недель расходовать свои собственные ресурсы на решение своих бытовых вопросов, на размышление о том, как и чем ты будешь заниматься — это очень спокойная и комфортная ситуация и вообще она охуенная я считаю. Плюс, ты каждый вечер делаешь то, что ты любишь делать. Каждый вечер ты занимаешься своей любимой работой. И это дико приятно. Конечно, допускаю, что до определённого этапа, до определённого уровня популярности, любые рок-группы в турах скорее, всё-таки, испытывают неудобства. Когда ты ещё не настолько популярен, чтобы собирать какое-то количество аудитории, которое позволяло бы тебе останавливаться в гостиницах, нанимать себе комфортный автобус, иметь в штате тур-менеджера и тому подобное, конечно, это испытание. Это на физическом уровне достаточно тяжело. Те группы которые играют в каких-то сквотах или лофтах или концерт с бесплатным входом или за очень дешёвый вход, DIY-группы которые вынуждены ночевать на полу в спальных мешках, вписываться и так далее, очень многие группы распадаются и не переходят на другой, качественный уровень именно потому, что — первый такой тур, второй такой тур, третий такой тур… Ничего качественно не изменяется, публики не добавляется, аудитории не прирастает, твои туры не переходят на другой уровень и это разочаровывающе влияет на музыкантов и конечно возникает большой риск, что музыканты перестанут внутренне мотивироваться. Да, музыка мотивирует, желание играть в рок-группе мотивирует, желание сочинять со своими друзьями, ваши самые клевые рок-песни мотивирует. Но, когда нет «выхлопа», и это выражается именно в физическом дискомфорте, это может очень быстро и кардинально поменять отношение.

— Но вы прошли через это всё и перебороли это?
— У нас, всё-таки, чуть было не так. Потому что, первые 10 лет нашего существования фактически не было интернета и мы не имели возможности распространять нашу музыку свободно и повсеместно. Мы могли распространять нашу музыку только на физических носителях, а это означало, что наши концерты, они ограничены несколькими городами. Дальних туров, которые как раз-таки предполагали все эти не очень комфортные условия, о которых я говорил до этого их у нас не было просто. А когда они уже начались, мы пытались ездить в те города где нас знают, мы пытались ездить в те города, где концерты позволяют так или иначе зарабатывать на жизнь и у нас ещё долгое время также не было вот этих самых туровых автобусов, потому что это только в Европе и Америке элемент и признак какого-то стартового уровня DIY-групп. А в России, Украине или Беларуси снять туровый автобус и поехать в нем на гастроли — это признак того, что ты мажорчик, при бабле. Это было абсолютно невозможно. Мы ездили в плацкартах, с десантниками, дембелями, спортивными фанатами и т.д.

— Давай поговорим о пандемии. Как ты лично и музыканты в целом пережили весь этот кошмар?
— Мы переживаем его до сих пор. Переживаем плохо и справляемся еле-еле, могу признаться честно. По нам это ударило значительно более весомо, потому что, если первый год пандемии мы справились тем, что незадолго до начала коронавируса у нас возникла идея отправиться в так называемый «барный тур» по подмосковным маленьким барам и клубам. И тут ударила пандемия и мы очень надеялись, что к осени либо всё рассосётся, либо просто так получится, что вот эти самые маленькие бары, они будут продолжать работать и мы, так или иначе проскочим. Так оно и получилось. Но, этот тур был экспериментальным, понятное дело, он не мог распространится и продлится на юбилейный год. И вот, когда этот самый юбилейный год наступил, мы столкнулись с очень большими проблемами. Потому что, юбилейный год, предполагает юбилейный тур и юбилейный размах. Здесь невозможно взять и всё масштабировать до баров и пабов. Здесь невозможно продавать билеты в залы, в которых 50% ограничение, здесь невозможно играть в сидячих залах, а именно такие сейчас у нас в стране условия. Это либо предписание местных властей о том чтобы концерты проводились только в сидячих местах, либо с очень большими ограничениями. Поэтому, наш тур «30 лет» , к сожалению, как я уже сказал, тут же стал зоной риска переносов и мы переживаем это до сих пор. Ни один фестиваль этого лета, на который нас пригласили, так и не случился, все они были отменены или перенесены, некоторые повторно. Мы очень сильно грустим и не понимаем, что и как мы будем делать.

— Как ты думаешь, какая-то тенденция к улучшению есть?
— Я очень сильно уповал на вакцинацию, но столкнулся с другим парадоксом. Мы очень взбодрились, когда узнали, что на земле появились вакцины, в России их появилось аж 4 штуки, разных. И вдруг выяснилось, что какая-то значительная часть наших поклонников и не только наших поклонников, а вообще, наших сограждан, имеют антивакцинную гражданскую позицию. И в этом смысле, мы конечно по разные стороны баррикад, потому что для нас всеобщая вакцинация является единственным каким-то внятным, вменяемым и очень эффективным способом выхода из вот этого вот неприятного положения, в котором очутились мы как участники музыкальной индустрии. А наша публика считает, что российские власти хотят её отравить, хотят сделать что-то нехорошее с их будущим потомством и обвиняет нас в том, что мы «переобулись в воздухе», что мы вот до этого были такие, как бы сказать, антипутинцы, топили за свободы, за демократию, за свободу слова и мысли и так далее и тому подобное. И вдруг, стали топить за вакцинацию, и огромное число жителей России ставит знак равенства между вакцинацией и государственной пропагандой. И конечно здесь я нахожусь в очень-очень разочарованном состоянии, потому что люди не хотят ни к чему прислушиваться, не хотят ничего знать, они не хотят думать ни о чем, они хотят чтобы им позволили умереть от коронавируса не вакцинированными. А наша индустрия, концерты, выступления любимых групп, фестивальное лето — ну пускай оно как-нибудь само по себе перетопчется.

— Ты вакцинировался?
— Конечно.

— И как тебе? Были ли побочные эффекты? Как ты вообще относишься к «Спутнику»?
— Мне похую у меня есть антитела и я этому очень рад!

— То есть, тебе было не важно какой вакциной колоться? Хоть российской, хоть какой-то другой?
— Абсолютно. Я из советского поколения людей, которых вакцинировали от оспы, от туберкулеза, от холеры, от чумы на третий день после их возникновения на свет. Нас и наших родителей никто не спрашивал в СССР, хотим мы этого или нет, поэтому я к идеи вакцинации отношусь в принципе ровнее намного и не так эмоционально.

— Были какие-то побочки?
— Вообще нет.

Беседовал Данил Перетяжко

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Игорь Рыбин — гитара
• Павел Попов — гитара
• Александр Пронин — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Интересные факты:

• После концерта Александр Пронин сломал руку — перелом лучевой кости с раздроблением головки и смещением

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Игорь Рыбин — гитара
• Павел Попов — гитара
• Александр Пронин — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Группы:

• «Банда четырёх»

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Александр Голант — гитара
• Алексей Соловьёв — бас-гитара
• Константин Дементьев — барабаны

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Игорь Рыбин — гитара
• Павел Попов — гитара
• Александр Пронин — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Игорь Рыбин — гитара
• Павел Попов — гитара
• Александр Пронин — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны

Состав:

• Дмитрий Спирин — вокал
• Игорь Рыбин — гитара
• Павел Попов — гитара
• Александр Пронин — бас-гитара
• Сергей Прокофьев — барабаны